В одиннадцатом классе у меня был парень. Вот с ним я и обменивалась слюнями целых три месяца. В смысле, целовалась.
Мне хочется сказать какую-нибудь колкость или хотя бы намекнуть на его ревность, но громко говорящий Потаповский желудок не дает мне это сделать. И вроде бы надо как-то разрядить обстановку, но я понимаю, что с каждой секундой дела обстоят хуже и хуже. Плевать на звуки то ли желудка, то ли кишечника. А вот то, что Потапов побледнел и весь в испарине – это уже серьезно.
– Я так и знал, что не надо было есть твой торт.
– Откуда ты знаешь, что это он?
– Может быть, потому что я другого ничего не ел?
– Ладно, давай договоримся об одном. Не делай это при мне в машине, пожалуйста. Давай разворачивайся и ко мне домой. А лучше к бабуле на унитаз.
– Лучше заткнись.
Кажется, кто-то развернулся в неположенном месте. И скорость, ух какая.
– Ты как? Держишь? В смысле держишься? Хочешь активированный уголь дам? Сережа?
– Помолчи, Бога ради.
– Я тебя отвлекаю. Расскажи мне пока, что тебя беспокоит?
– Ты и твой торт.
– Не хотелось бы тебя расстраивать еще больше. Но я же говорила. Вселенная все слышит. Вместо того, что сказала я, ты произнес совершенно другое «меняю Элю на диарею» и вот пожалуйста. Будешь теперь меня слушаться?
– Я сказал молчать!
– Я могу спеть и тебя отвлечь. Раз два три под старинную песню Натали *. Он такой, ему другим быть нельзя. Говнистый характер, голубые глаза. Он такой, ему обкакать нельзя, кожаные сиденья у себя. Он такой, ему другим быть нельзя, в Элю влюбился, вот такие дела.
Сережа, Сережа не верь приметам, не верь туманам и дождям. Сережа, Сережа, ведь все проходит. И снова солнце улыбнется нам. Сережа, Сережа… Ты как? Полегчало? Отвлекла?
– Давай ключи. Живо.
– Хорошо, хорошо, а я пока машину перепаркую. Беги, беги, Сереженька, на сексуальной шее родинка.
Смотреть вслед, подбегающему к подъезду, Потапову почему-то смешно. И все же немножечко стыдно. Потому что, вероятнее всего, дело именно в моем торте. А если быть точнее, в креме.
Я сижу в машине ровно пятнадцать минут. И все же не выдерживаю и поднимаюсь в квартиру. Потапов однозначно живой. Это радует.
– Сереж, ты как?
– Вселенная меня услышала.
– Сейчас она тебя точно слышит. Я тебе больше скажу, я тоже это слышу. Я так понимаю, на работу мы не едем.
– Какая, твою мать, работа?! Иди в аптеку, у тебя ни черта нет.
– Хорошо, хорошо. Сейчас я тебя вылечу. А ты, пока меня не будет, обратись к Вселенной. Ну, например, попроси ее.
