– Только не произноси что-то вроде расслабься, умоляю.
– Хорошо. Расслабь мышцы.
– Я тебя потом убью!
– Я отвлекаю тебя от боли. Можешь нести что хочешь своим наглым языком. Разрешаю. А если тебе станет легче, я сам малость в напряге. Еще немного и закапаю тебя потом со лба.
– Да так тебе и надо, – вот уж не думала, что этот нелепый разговор не только меня отвлечет, но и вызовет во мне улыбку. – И только попробуй на меня чем-нибудь капнуть. Ладно, я шучу. Все нормально. Ну в смысле терпимо. Правда. Продолжай.
Никогда ни думала, что Потапова можно ввести не только в состояние шока, но и что он в принципе способен в такой момент сдерживаться.
А он это делает. И не только. Протискивает руку между нашими телами и…черт, продолжает ласкать клитор. В любой другой момент я бы пресекла это. Но не сейчас. Потому что становится легче.
С каждым неспешным толчком, болезненное чувство наполненности постепенно отступает. Приятного ничего нет, но сейчас это действительно терпимо. И, о чудо, я даже пытаюсь подстроиться под его ритм.
Но одно неимоверно раздражает.
– Прекрати сдерживаться, – шепчу ему куда-то в шею. – Бесит. Тебе не идет быть неженкой, – намеренно его подначиваю, потому что не желаю, чтобы в его памяти я закрепилась как самый стремный секс.
К счастью, на него это действует. Он продолжает двигаться быстрее, глубже.
Утыкаюсь губами в его шею, целую и всасываю кожу. Наверное, в любой другой момент, он бы меня осадил. А сейчас он терпит. И это осознание будоражит кровь. В очередной раз прикусываю его кожу и в этом момент чувствую, как он замирает, кончая в меня.
Глава 30
Глава 30
Мне еще никогда не хотелось так курить как сейчас. И я бы достал в сию секунду сигареты и наплевал на собственные правила, закурил бы не только в квартире, но и в кровати. Если бы был один.
Остатки совести или черт знает чего не позволяют мне сейчас дымить при Эле. В любом другом случае – да, непременно побесил бы ее, чтобы она морщила свой нос и выдала какую-нибудь тираду, от которой я бы кайфанул или погрозил ей закрыть скотчем рот.
Но не сейчас, когда чувствую за собой… вряд ли вину, но своего рода косяк.
Перевожу на нее взгляд. Ну, не убегает с воплями и то хорошо. Но простыню натянула по самое не могу. Дышит тяжеловато, но я сам пыхчу поболее. Спрошу: «Как ты?» – получу подушкой в морду. А если не спрошу… все равно чем-нибудь да получу. Помощь зала – в студию.
– Самое время говорить типичное женское: «я же говорила», – ну вот вообще не об этом надо вещать.
