И если все-таки дойдет до того, что она родит при тебе – тупо подставляй руки, он сам выйдет из нее. Тем более у нее четвертые роды естественным путем. Главное, не травмируй головку. Не тяни ни за что. И постарайся придерживать промежность рукой, чтобы избежать разрывов. Забудь чему вас учили в университете.
– Было бы что забывать.
– И если уж начнет выходить ребенок, не кривись при виде раскрытой вагины. А то роженица тебя неправильно поймет. Я знаю действенный способ, чтобы потом забыть эту картинку. Не переживай, все будет в нужный момент стоять как надо, – только не ржать.
Максимально серьезное лицо, Эля. Но нет, не получается. – Ты не один в лифте? Кто-то еще рядом из врачей?
– Нет. Рядом больная из Гондураса с признаками шизоидной психопатии.
– Простите, пожалуйста. А подскажите, чем нам перевязать, а потом перерезать пуповину? – тут же встреваю я, но к нашему огорчению связь пропадает. – А что она до этого говорила?
– Молиться.
– Блин, ну и чем мы будем ее перевязывать? Ну допустим, перевяжем твоими волосами пуповину, – чего-чего?! – А отрезать ее как?
– Ты говорил, что хотел есть.
– И?
– Значит, ты перегрызешь пуповину. Там и вещества полезные и что-то вроде холодца. Ну мне так представляется. Холодец любишь?
– Гондураска, ты вроде еще не пила.
– Не вам ли говорить, товарищ пиздюн.
Ситуация накаляется до предела. Я начинаю конкретно нервничать, когда осознаю, что время между схваток учащается, а лифт стоит на месте! Что делать с пуповиной?! Колени затекают от такой позы, и я уже готова выть.
Что уж говорить про женщину. Вдруг ловлю на себе внимательный взгляд Потапова.
– Что ты на меня так смотришь?
– Вдруг осознал кое-что.
– Что?
– Что моя мама мне кое-кого напоминает. Или наоборот. Сколько помню, папа ей всегда грозит отрезать секатором язык, – ух ты. Я должна радоваться или огорчаться, что похожа на его маму?
– Видимо, угрозы в вашей семье, Сергей Александрович, не эффективны. И кто же вам напомнил вашу матушку? – вместо ответа, Потапов подносит, найденные в сумке у женщины, кусачки для ногтей к моему рту.
– Чик-чик. И ты без языка.
– Я так понимаю, ты этим собрался перерезать пуповину.
– Ну, за неимением чего-то другого, я предпочту это.
– Сначала ее надо перевязать на двенадцать-пятнать сантиметров от пупка. Потом вроде пару сантиметров отступить и еще раз перевязать. И только потом перерезать. Чем мы ее перевяжем?
– Я уже нашел чем. Это на крайний случай. Я надеюсь, к этому времени нас отсюда вызволят.
Ни черта.
