– Или ты планировал появиться в больнице со мной за руку?"
"– Скажи сейчас, пожалуйста, что мне показалось, – он мрачно сводит брови, и я узнаю того самого Добрынина, который регулярно рычит на всё отделение. – Ты хочешь, чтобы мы с тобой делали вид, что между нами ничего нет?
Осторожно прикасаюсь пальцем к его переносице, веду вверх, расправляя морщинку на лбу.
– Не хмурься так, – прошу ласково, и мужчина вздыхает, перехватывает мою руку, целует ладонь.
Кожа покрывается мурашками, и я ёжусь, но продолжаю:
– Если ты как следует оценишь все последствия обнародования вот этого, – выразительно указываю глазами на нас, лежащих в обнимку, – то сам будешь настаивать на осторожности.
– Нет. Нет, и не проси!
Вот ведь упрямый.
– Твои аргументы, – забираюсь на него сверху, укладываюсь, положив руки ему на грудь, а подбородок сверху. Тут же чувствую, как кое-что начинает расти прямо под моим животом.
– Ч-что? – наглые ладони уже устраиваются на моей пятой точке.
– Аргументы, говорю, предъявите, Никита Сергеевич, – ёрзаю, спускаясь пониже и устраиваясь поудобнее. Мужчина сдавленно охает.
– Аннушка…
– М-м? – слегка двигаюсь, трусь всем телом.
– Это нечестно, – стонет мне в ответ.
– Хорошо, – быстро скатываюсь с него, так, что он не успевает среагировать, сажусь на другой стороне кровати, завернувшись в одеяло.
– Куда?!
Не удерживаюсь от смешка – в голосе такое разочарование, как будто у ребёнка из-под носа торт забрали.
– Ты уж определись, что тебе надо, – ехидно говорю тяжело дышащему мужчине.
– Тебя! – он тянется ко мне, но я не поддаюсь.
– Никит, ну давай поговорим, как взрослые люди? – протягиваю руку и взлохмачиваю ему растрепавшуюся чёлку. Он со стоном откидывается на подушку, прикрывая глаза рукой.
– Я тебе сейчас обрисую, как всё будет, – усаживаюсь поудобнее. – Мы сегодня приедем и заявимся в отделение вместе. Ты пожелаешь мне хорошего дня, поцелуешь на глазах у медсестёр и врачей и отправишься к себе в кабинет.
Спустя два… хотя какое там два, спустя полчаса вся больница будет гудеть и обсуждать наш с тобой роман. Тебе припомнят всё твоё прошлое и всех бывших, начиная с университета – даже тех, кого ты в глаза никогда не видел. Про меня вспомнят, что я слишком рано получила статус старшего ординатора, и припишут путь к должности через постель – твою, прошлого зава, главврача и ещё неизвестно кого.
