И сэндвич с сёмгой и салатом без майонеза.
Мы вчера обсуждали еду, но я и подумать не могла...
– Вы запомнили, – честное слово, у меня чуть слёзы не наворачиваются на глаза.
– А почему я должен был забыть? – он искренне удивляется.
Пожимаю плечами и откусываю кусочек бутерброда. Вкусно! Мы быстро едим и успеваем перекинуться парой фраз, правда, в основном по работе.
– Спасибо, – закончив внеплановый завтрак, улыбаюсь начальству и получаю ответную улыбку.
– Пожалуйста, – Никита Сергеевич забирает у меня опустевший стаканчик, бумагу.
– Я выброшу. Увидимся на планёрке.
Киваю и выхожу из кабинета, стараясь не пританцовывать на ходу.
Любой врач знает: день начался прекрасно – жди какую-нибудь гадость. Днём по скорой после аварии поступает молодая женщина. Судя по её состоянию, машину как минимум пару раз перевернуло. Мы проводим в операционной несколько часов, я выползаю оттуда полностью измочаленная. Пациентка остаётся в реанимации с круглосуточным постом, а меня в коридоре выцепляет одна из медсестёр.
– Анна Николаевна, в приёмном муж Соколовой, – голос испуганно трясётся.
– Я сейчас спущусь, – говорю устало, но меня хватают за рукав.
– Он… невменяемый! Пожалуйста, осторожно…
– Конечно, он невменяемый, у него жена чуть не погибла, – торопливо, насколько позволяют подрагивающие от напряжения ноги, иду к лестнице, уже слыша доносящиеся даже сюда крики.
– Пустите меня!!!
В приёмном бушует крепкий мужчина среднего возраста. Возле него маячат два хмурых амбала, каждый на голову его выше. Та-ак, только этого нам тут не хватало.
Подхожу ближе и останавливаюсь в нескольких шагах от него.
– Меня зовут Анна Николаевна, я один из хирургов, оперировавших вашу жену…
– Пустите меня к ней сейчас же!!!
– Это пока абсолютно невозможно, ваша жена… – начинаю и запинаюсь.
На меня с искажённого лица смотрят абсолютно сумасшедшие глаза. Я улавливаю движение, но сделать ничего не успеваю – через секунду мне в лицо смотрит направленное дуло пистолета. Звуки вдруг глохнут, крики и визги в приёмном доносятся как сквозь вату.
Почему-то мне кажется, что я совсем не испугана, только сжимается в солнечном сплетении и резко холодеют кончики пальцев. И в памяти, словно из ниоткуда, всплывает низкий голос и резко брошенная фраза: «Хирургу нужны железные нервы и крепкая рука!»
– Опустите оружие, – произношу очень чётко и очень спокойно.
Странно, свой голос я слышу хорошо, как и загнанное дыхание мужчины. Мы с ним как будто в пузыре, хотя вокруг ещё раздаются вскрики.
