– Я должна бояться вас? – подозрительно смотрю на него, спускаюсь взглядом вниз, опять поднимаю глаза на лицо, потом пожимаю плечами: – Вроде не такой уж и страшный.
– Интересная оценка, – с каким-то мрачным юмором, сверкнув на меня глазами, произносит Добрынин, и я слегка краснею, вдруг понимая, что и кому сказала.
– Я не это имела…
– Ваше дежурство закончено? – мою попытку смягчить ситуацию игнорируют.
– Да, я ведь уже го…
– В таком случае, вы свободны! – резко бросает Добрынин. – И впредь думайте, прежде чем открывать рот!"
"От такого окончания разговора я хватаю тем самым ртом воздух, а этот… хам разворачивается и выходит из кабинета.
– Если не уйдёте в течение десяти минут, можете считать, что у вас началось следующее дежурство! – с угрозой доносится из-за двери.
– Ах ты… – шепчу себе под нос, но, собрав и закрыв в шкафу истории болезней, быстро иду на выход.
Не стоит нагнетать ситуацию, знакомство и так получилось… далёким от того, что я хотела и планировала. Да и сам Добрынин – не ожидала я… такого! Спускаюсь во врачебную раздевалку и прохожу к своему шкафчику.
Помещение в хирургическом отделении, выделенное под место для переодевания, не слишком большое, вдоль стен и поперёк, разбивая комнату на коридорчики, несколькими рядами выстроились шкафчики-пеналы. Иван Павлович не так давно подсуетился, выбил где-то небольшую сумму, и нам их даже поменяли – теперь стоят не страшные металлические, а деревянные. Никто, конечно, не будет выделять отдельные раздевалки для мужчин и женщин, в больнице помещений не хватает, поэтому так уж повелось, что, как говорится, «девочки – направо, мальчики – налево».
Открываю своё «хранилище» и вытягиваю оттуда джинсы и свитер, чуть не роняя тяжёлую куртку – на дворе уже март, но зима никак не хочет уходить.
– Аннушка Николаевна! – из-за угла вдруг выглядывает Верочка – медсёстры, как и врачи, тоже переодеваются здесь, свои собственные кабинеты есть только у заведующих.
– Господи, Вера, напугала, – я, прыгая на одной ноге, стаскиваю хирургические брюки.
– Что случилось?
– Говорят, Добрынин уже пришёл! Сегодня!
Морщусь. Ну надо же, сколько энтузиазма в голосе.
– Да, пришёл, – согласно киваю и натягиваю джинсы.
Вера, уже одетая, выплывает ко мне в проход. И как она не падает на таких каблуках?
– Вы его видели, да? Да? Ой, Аннушка Николаевна, ну расскажите же, какой он?
– Мужчина, – хмыкаю саркастично. – Две ноги, две руки, голова. Остальные органы тоже на месте, полагаю.
