Участок леса тогда был никому не нужен. Шоссе убогое. Никто не думал, как все изменится, что через некоторое время земля на Новорижском направлении «золотой» станет, поселков понастроят, народ за нее драться начнет.
– Значит, Гусев пропал, – пробормотала я. – Он жив?
– Вот этого я утверждать не могу, – сказал Кузя, – о нем просто нет сведений. За решеткой он не сидел, среди мертвых не значится. У него нет ни жены, ни детей, ни родителей. Но возможен гражданский брак. Федоров Гусевых в соцсетях навалом, но нашего, похоже, нигде нет.
И мобильный у него отсутствует. Но все это вовсе не свидетельствует, что труп Гусева где-то закопали. Он мог обзавестись другими документами и сейчас живет себе припеваючи как Иван Петров.
Глава девятнадцатая
– Проходите, проходите, – приветливо пригласила меня пожилая дама, – не снимайте туфельки. Думаю, вы на машине приехали, не пешком шли. Иван Васильевич говорил, что у Маневина очаровательная жена, но я не думала, что вы юная девушка.
Я рассмеялась.
– Спасибо. Очень приятно слышать это.
Марфа Кирилловна, у вас в прихожей светит только бра, в нем одна лампа, не очень мощная. В полумраке все кошки котятами кажутся.
– И голос у вас молодой, – сказала хозяйка, – просто как колокольчик. Кофейку? Я варю его по-восточному. Иван Васильевич оборудовал на кухне жаровню с песком.
Я не люблю кофе, предпочитаю чай, но сейчас покривила душой:
– От такого предложения невозможно отказаться.
Меня проводили в просторную столовую, объединенную с кухней, и усадили за стол, покрытый кружевной скатертью.
– Солнышко, – улыбнулась хозяйка и пододвинула ко мне коробку с мармеладом, – вы частный детектив? Владелец агентства?
– Верно, – согласилась я.
– Господи, как только вас угораздило, – всплеснула руками Марфа Кирилловна, ойкнула и смущенно продолжила: – То есть я хотела сказать, что эта профессия скорее мужская. Феликс просил Ивана Васильевича ответить на ваши вопросы, предупредил, что дело срочное, но профессор в экспедиции. И если речь идет не о его научной работе, а о каких-то других делах, то беседовать лучше со мной.
Иван Васильевич – самый лучший муж на свете, но он не способен в холодильнике еду найти. Впрочем, я думаю, ваш супруг такой же. Феликс был когда-то аспирантом Ивана Васильевича, нам с мужем не тридцать лет, мда. Вам повезло и с мужем, и со свекровью.
– Да, – кивнула я, – Глория замечательная.
– Единственная ужасная особа в семье – Зоя Игнатьевна, бабушка Феликса! – воскликнула Марфа Кирилловна и ойкнула.
