Ох и влетит ему сейчас от полковника!
Дегтярев сдвинул брови, открыл рот, и тут с криком: «Это не привидение», в офис влетела Марина. Она, не обращая внимания на Александра Михайловича, цвет лица которого стал напоминать кожуру спелого помидора, затараторила:
– Успокаиваемся, не боимся, выдыхаем. К нам прилетал не призрак.
Меня охватило любопытство.
– А кто? Или что?
– Фома и Платон сдернули с сушилки, которую Нина поставила на солнце у окон маленького домика, две майки Саши и запутались в них, – отрапортовала наша кулинарка.
– Один из котят запрыгнул в офис и стал метаться по нему. Другой ухитрился не потерять футболку, домчаться в ней до особняка, и…
Полковник встал.
– Все! Заседание переносится. Собираемся завтра утром после того, как поедим.
– Во сколько? – спросила я.
– Для непонятливых повторяю, – процедил Дегтярев, – совещание переносится на следующий день.
Но я не успокоилась.
– Ты сказал: после завтрака. Уточни время.
Александр Михайлович издал протяжный вздох и неожиданно спокойно произнес:
– Завтрак подается утром, обед – днем, ужин – вечером. Утро – это когда мы просыпаемся…
– В том-то и вопрос, – обрадовалась я, – ты встаешь в одиннадцать, а я раньше. Твой завтрак длится до полудня, ты ешь медленно, смотришь новости по телику. А я чудо-ящик редко включаю, в полдесятого уже могу начать работать. На чей завтрак мы ориентируемся? На твой или на мой?
Дегтярев молчал.
– Встречаемся в девять тридцать или в одиннадцать? – завершила я свое выступление.
Александр Михайлович прищурился, направился к двери, но на пороге обернулся:
– Сейчас всем пришлю эсэмэс, в нем укажу день, месяц, год и время нашего сбора.
Глава двенадцатая
Мне на лоб упала капля. Пришлось открыть глаза и посмотреть на потолок. Он был сухой, а на люстре сидел Марк. Я провела ладонью по лицу, встала и поспешила в ванную в самом радостном настроении.
Отчего я радуюсь, убедившись, что в очередной раз меня обкакал маленький ворон?
Радость познается в сравнении. Представьте, что вам не удалось пройти собеседование, вы не получили вожделенную работу, идете домой, еле сдерживая слезы, да еще дождь начинается, а зонтика нет… Что тут сказать? Определенно наступило утро невероятных невезений.
