– Ирка, мать наша, сумасшедшая, – грустно сказала Света, – настроение у нее менялось ежесекундно. «Доченька, родная, люблю тебя, чмок, чмок» и через секунду: «Ах ты, гадина, дрянь, дерьмо». И хлобысь меня тем, что под руку подвернулось. Почему я в спортсменки подалась? Любила гимнастику, но не это главное, я узнала, что особенно упорных могут в интернат взять. Ну и расстаралась, лишь бы от мамаши смыться. А она Павлушку родила от урода, мужика тупого. Вот он единственный, кого мать обожала. Думала, мерзавец на ней женится, раз она ему сына подарила.
Ха! Как же, удрал, любимый. Я вообще ничего не знала. Два года к матери не приезжала, потом решила: надо отношения наладить, прикатила домой, а квартира сдана, жильцы дали адрес: Повалково. Рванула туда. Ирка сразу скандал закатила, давай орать:
– Спортсменка!.. Где твои призовые! У нас с Павликом денег нет! Купи брату одежду!
Как швырнет мне малыша! Хорошо, я поймала его, и на улицу. Бегу, не знаю куда. Сама еще ребенок, хоть и мастер спорта, четырнадцать мне было.
Дождь хлынул! Братик молчит, только дрожит! Спасибо твоей маме! Тетя Лена – лучшая на свете. Павлушка у вас, можно сказать, пришел в себя.
– Ирка его летом к себе забирала, – напомнила Яна, – изображала перед Юлией Борисовной примерную мать.
– Та своего Никиту обожала, – вспомнила Светлана, – а он подружился с Павликом. Павлушка такой заводной был. Помнишь, да? Тот день…
– Я хотела забыть, да не смогла, – мрачно ответила Яна, – ты приехала, я сказала, что Павлика Ирка забрала. Мы с тобой к ней пошли, по дороге встретили Костика, он с Павлушкой дружил, нам сказал:
– Павлуха и Никита в лес подались Ваньку-смерть искать! В развалины поперли.
Меня звали, но я не пошел. Мать узнает, куда ходил, выдерет!
Мы с тобой испугались, поспешили к руинам. Всю дорогу сердились, хотели Павлушку отшлепать. Подошли со стороны то ли дома, то ли монастыря… Ой, не могу!
– А там двое мужиков стоят на полянке, – заговорила Светлана, – на земле братик мой лежит, вся голова в крови. Они его убили. За что? Бедный малыш!
– Хорошо, что нас не заметили, – вздохнула Яна, – мы в каких-то кустах схоронились.
Видели прекрасно мужиков, которые Павлика жизни лишили. Один был наш, дядя Миша. Второй незнакомый.
– Он вдруг бороду, волосы, усы сорвал, – вспомнила Света, – сказал: «Вспотел весь, надо его подальше от моего участка закопать». Бросил парик и накладку на землю. Мужики Павлика взяли и уволокли. А мы с тобой домой убежали. Никому ни слова не сказали, даже маме моей.
