Тьфу! Гадость-то какая!
Урок был окончен, а я уже собиралась улизнуть, как меня подозвали к преподавательскому столу.
— Знаете, у вас есть все шансы одержать победу в этом конкурсе, — улыбнулся, обнажая клыки мой куратор. — У вас очень интересный подход. Кто научил вас мыслить, как жертва?
— Я сама училась! — гордо ответила я, украдкой выковыривая языком нитку, застрявшую между зубов. — Вот только в конкурсе я не планирую участвовать. Я тут подумала…
— Увы, — покачал головой Андрес, глядя на мое основное конкурентное преимущество, которым я должна раздвигать кандидаток на корону и черную ленточку.
— Вчера после вашего ухода нас собрали у ректора. Конкурс пришлось немного перенести. На завтра. Просто у оборотней своя программа. Они хотели провести спортивные соревнования по художественному обороту, а это возможно только в полнолуние, так что конкурс состоится завтра. И имел смелость, зная вашу скромность, внести ваше имя в список конкурсанток.
Я попыталась что возразить, но преподаватель продолжил.
— Мне кажется, что у вас есть все шансы победить на конкурсе «Мисс Бессмертие», — заметил Андрес. — У вас очень необычный подход. Мои участницы еще ни разу не одерживали победу, так что я искренне надеюсь, что вы принесете ее в наш склеп. Ах да, вчера мы посовещались, и решили, что главным призом будет новый гроб и диплом! От вас требуется нарядное платье! Ну и, разумеется, навыки охоты. В последнее время мы слишком очеловечиваемся. Мы почти растеряли свои навыки. Оборотни разучились выть, потому как соседи вызывают наряд! Где им охотиться? В городском парке вокруг клумбы? Бегать вокруг дерева, представляя лес?
Я молчала, пытаясь понять, как вообще буду участвовать в подобном мероприятии, пока Андрес разошелся ни на шутку.
— Люди нас дискриминируют. Точнее, мы вынуждены себя дискриминировать в угоду людям. Нам нельзя охотиться по ночам. Мы вынуждены сдерживать себя… Это — прямое ущемление наших прав! Оборотни тоже ущемляют свои права, привязывая себя дома в полнолунье!
Я молчала, сражаясь языком с надоедливой ниткой.
Пока что нитка побеждала, но мой язык снова и снова брал реванш.
— Но люди нам платят за это! И это называется пособие! Кстати, а сколько у вас сейчас пособие? — осведомился Андрес, а я застыла, пойманная вопросом врасплох.
— Да примерно так же, как и вас. Плюс минус пять золотых. — небрежно отозвалась я, и тут же добавила для убедительности. — Мы уже осуждали это с другими студентами!
— Вот, — мне в руки дали книгу.
