Мои пальцы верят в то, что я вплетаю их в чужие волосы, прикасаюсь к чужой шее, недоверчиво скользя по щеке. Мои губы верят, чувствуя, как их нежно съедают чужие губы. А вот сердце нет. Может, потому что оно не может прикоснуться к чужому, как бы крепко меня не прижимали к себе. А может оно просто устало от наваждений? Его ведь учила жизнь не верить никому. И демонам в первую очередь. У меня такое чувство, что я совершаю преступление пострашнее, чем то, которое совершила много лет назад, произнеся незнакомые слова на незнакомом языке.
Но ведь в книгах об этом ничего не сказано? Я ведь не делаю ничего плохого?
Меня крепко обняли, подарив легкое прикосновение губами к губам. Я стояла, уткнувшись в чужую грудь и обнимая его за талию дрожащими руками.
— Я вот теперь смотрю на твои клыки, — послышался голос, а я боялась даже вздохнуть, поглаживая пальцами его спину и замирая. — И понимаю, что забыл про них.
— Укушу-с! — сглотнула я, шмыгая носом. — Еще как укушу-с!
— Укусишь, укусишь, — послышалось в ответ, а я улыбнулась, тщательно пряча улыбку.
— Я не верю, что ты смог простить, — вздохнула я, прислушиваясь к чужому сердцу.
— Правильно делаешь, — произнес демон, отстраняя меня. — Мне пора. Ты пока остаешься здесь.
— То есть, это — не случайность? Смерти не случайны? Ты знаешь про Академию что — то, чего не знаю я? — спросила я, глядя на него с подозрением. — Вот что за манера, не говорить мне всей правды!
— У меня может быть тысяча версий, — произнес демон, поправляя на руке перчатки.
— Но это мои догадки. Люди поражают меня. Они не только к нам, но и друг к другу относятся «по-человечески».
Он прямо выделил это слово, а потом растворился, оставив мое сердце в растерянности. Я улеглась в гроб, задвинула крышку и прикрыла глаза. Моего отца убил демон, которого он вызвал, чтобы спасти мою мать. Мой отец уничтожил демона, понимая, что даже они не способны воскрешать людей из мертвых. Я должна ненавидеть демонов за то, что вместо любящей семьи у меня были опекуны с их любовью «от сих до сих», за то, что разрушили мою жизнь.
Но ведь это же не демон виноват в том, что его вызвали? Это же не демон виноват в том, что где-то в глубине людского сердца родилось сокровенное желание? У отца не было выбора. Людская магия была бессильной. Он ни за что бы не вызвал бы демона, если бы знал, что есть другой способ.
Мой отец был боевым магом, поэтому всегда говорил, чтобы я делала все сама.
