Спокойно, без лишних движений, я открыла дверь.
— Как вы могли! — запричитала какая-то толстая служанка, вытирая платком сопли-слезы. — Она же совсем еще ребенок! Неискушенное дитя! Вы, как мужчина, должны иметь хоть каплю чести и со…
Я пропустила делегацию, видя, как слезы заботливой мамы, мечтавшей выдать дочурку за совестливого принца, мигом просыхают.
— Где она? — спросила мать, осматривая кровать со съехавшим одеялом.
— Ушла. Я, как истинный принц, сказал ей, — пафосно начала я, изображая рыцаря в сверкающих доспехах.
— Что не сорву цветок, предназначенный другому! Не трону нежных, девственных прелестей! Мне не позволяет честь и достоинство! Вы за кого меня считаете? Я — наследный принц!
— Простите, — тут же опомнилась мать, кланяясь до земли и тут же выпихивая всю делегацию слуг за дверь. — Я так и подумала! Просто у вас на лице написано благородство! Ах, как же я, глупая такая, могла заподозрить вас.
Я усиленно выкидывала меркантильных родственников спящей красавицы, чтобы обессилено упасть на кровать.
Сладкая дрема подкрадывалась, затаившись среди мягких подушек и уютной перины, по которой я с наслаждением водила рукой, расположившись в позе морской звезды. Немного повалявшись, я села писать свои версии внезапных смертей, но пока что кроме заражения крови от треснувшей губы, в голову ничего не шло. «Демонические артефакты, шантаж и слабонервные мажоры, банкротство родителей, идиотизм», — вот, собственно, все, что пока мы имеем.
— Тук-тук! — послышалось возле двери, а я встала и нехотя поплелась открывать, в надежде, что это торжественно несут мой запоздалый ужин.
"
"На пороге робко мялся маленький благообразный старичок в золотом пенсне со стопочкой бумаг в руках.
— Домашнее задание делать будем? — спросил он с порога, поправляя золотую дужку. — Вам как? На пятерочку, на четверочку, на троечку? Советую не экономить! Десять золотых на пятерочку. Если берете два — три предмета у меня предусмотрены скидки. Даю гарантию, что работа будет выполнена качественно и получит ту оценку, о которой мы договарива.
Я молча закрыла дверь, понимая, что ученье — свет, а за свет нужно платить. Коробочка была раскрыта, а в полумраке приглушенного света сверкали драгоценности, а в кресле сидел демон, откинувшись на спинку.
— Приступим, — негромко произнес он, глядя на меня странным взглядом. — Сейчас буду любить тебя.
Я поперхнулась, чувствуя, как в горле комом застряли такие витиеватые выражения, которые просились на стены и заборы.
