Она рано ушла из жизни: юному Сальвадору в год ее кончины едва исполнилось шестнадцать лет. Для него смерть матери стала настоящей духовной катастрофой, которую он переживал в духе любимого им доктора Фрейда. Десять лет спустя законченный фрейдист написал на одной из своих картин: «Я плюю на свою мать». Отец, не очень-то разбиравшийся в тонкостях психоанализа, не замедлил за это отлучить сына от дома. Вернуться под отчий кров Сальвадору удалось только во время гражданской войны в Испании, которая сближала и гораздо более рассорившихся людей.
В 1921 г. Дали не без некоторых трудностей поступил в Мадридскую Школу Изящных Искусств. Его привлекли футуристы и кубисты, то есть представители тех авангардных течений в живописи, которые заставляли молодые дарования скептически относиться к академическим штудиям. Увлечение модернизмом сблизило Дали с талантливой «золотой молодежью» мадридской Студенческой Резиденции. Экстравагантный и честолюбивый юноша сразу стал лидером студенческой богемы, решительно настроенной на революционные преобразования в искусстве.
Особенно сблизился Сальвадор с Луисом Бунюэлем, будущим знаменитым кинорежиссером, и поэтом Фредерико Гарсиа Лоркой. На Бунюэля молодой художник смотрел несколько свысока, а Лоркой восхищался и немного завидовал — тот был тоже гением.
За студенческие проделки Дали раза два даже оказывался в тюрьме. Однажды группа юных каталонских националистов сожгла на площади в Фигерасе испанский флаг. Прибывшая полиция обнаружила на месте крамольного акта Дали, одиноко стоявшего возле кучки золы.
Дерзкий злоумышленник был тут же арестован и препровожден в камеру заключения. Бравируя своим поступком, Сальвадор затем рассказывал друзьям, что сочувствующие ему жители города буквально завалили камеру шампанским и фруктами, так что заключение больше походило на праздничный пикник, чем на наказание.
Из тюрьмы Дали вышел героем, люди на улице узнавали его, восхищаясь смелостью молодого бунтаря.
Известность пришлась ему по душе, но и испуг был не меньшим. Художник навсегда закаялся иметь какие-либо идейные и политические убеждения, поскольку из-за них так или иначе приходится страдать. А изнеженная душа Сальвадора не могла смириться ни с какими страданиями.
Выход оставался один: щекотать нервы и друзьям, и врагам, нести всякую чепуху, прославляя одновременно анархизм и абсолютную монархию, национализм и всемирный гений, инквизицию и психоанализ.
