Ее внучка, издавшая через сто лет листки из бабушкиного дневника, писала: «Все, что относилось к памяти Пушкина, бабушка хранила с особой нежностью…»
Кроме Олениной, еще одна женщина увлекла Пушкина в то время — графиня Аграфена Закревская, жена генерал-адъютанта и министра внутренних дел, покорявшая многочисленных любовников своей страстностью. Достаточно опытный в любви, поэт был просто поражен ее «страстями безумными и мятежными».
Были у Пушкина среди женщин и верные, преданные друзья. Он вообще умел иногда обращать мимолетное любовное чувство в надежную длительную дружбу.
В свои отношения с приятельницами поэт вносил отблеск рыцарской преданности, которую можно было принять за легкую влюбленность. С вдовой историка Карамзина Екатериной Андреевной он был почтительно ласков. С ее дочерью, княгиней Мещерской, вел себя как веселый товарищ. П. А. Осипову подкупал откровенностью и родственной теплотой. С Элизой Хитрово, дочерью фельдмаршала Голенищева-Кутузова, капризничал, как избалованная женщина, но именно с ней охотно делился волновавшими его политическими событиями.
Элиза Хитрово была на шестнадцать лет старше Пушкина. Особой красотой не блистала, правда, гордилась своими белоснежными плечами и любила выставлять их напоказ, за что насмешливые друзья Пушкин и Вяземский прозвали ее Элизой Голенькой. Хитрово подкупала Пушкина своей деятельной добротой, искренностью, но часто пугала бурным проявлением чувств. Одно время она была открыто влюблена в него. Мимолетная связь, полная такой страстной нежности с ее стороны и шутливой небрежности с его, перешла затем в прочную дружбу.
Пушкин не очень церемонился с Хитрово, но она была предана ему восторженно и вдохновенно, терпеливо снося все его причуды.
Свою будущую жену, Наталью Гончарову, Пушкин впервые увидел весной 1828 г. в танцклассе знаменитого учителя танцев Иогеля в толпе юных барышень. И сразу признал в ней свою суженую. «Красота ее меня поразила», — писал он, добиваясь руки Натали. У Натальи Николаевны были классически правильные черты.
Только глаза поставлены слишком близко и один глаз слегка косил, что придавало ей чуть лукавое выражение (поэтому в разговоре с друзьями Пушкин иногда называл ее «моя косая Мадонна»). Высокая, великолепно сложенная, с широкими покатыми плечами и осиной талией, она двигалась с плавной грацией. А величественная походка и мягкий голос дополняли ее красоту.
Три года Пушкин упорно добивался руки Натали. Ее мать, Наталья Ивановна Гончарова, не отличалась мягким нравом.
