"
"Сохранились рассказы о том, что в молодости Пушкин был влюблен в жену историка Карамзина Екатерину Андреевну, женщину красивую, умную и обаятельную. И если внимательно проанализировать отношения Пушкина с семьей Карамзиных, то становится очевидным, что поэт был дружен не столько с главой дома, сколько с его женой и падчерицей. Анна Керн, женщина наблюдательная и достаточно объективная, в своих воспоминаниях прямо утверждала, что первой любовью Пушкина была именно Карамзина. Правда, сам поэт подобных свидетельств не оставил.
Женщины вообще занимали огромное место в разнообразной и деятельной жизни Пушкина. Он был прирожденным знатоком «науки сердца нежной». Знал он и тайну власти над женским сердцем:
Мои слова, мои напевыКоварной силой иногдаСмирять умели в сердце девыВолненье страха и стыда…Но вот в стихах 1817–1820 гг. наряду с «бесстыдством желаний» есть беглые намеки на иные переживания:
…Чувство есть другое.Оно и нежит, и томит.В трудах, заботах и в покоеВсегда и дремлет, и горит…По времени этот отрывок можно отнести к княгине Авдотье Ивановне Голицыной, в которую Пушкин влюбился вскоре после выхода из Лицея.
Княгиня была очень красива. Память о ее редкой красоте сохранили написанные лучшими художниками портреты и воспоминания современников. С мужем, за которого помимо ее воли она была выдана Павлом I, Голицина разошлась сразу после смерти императора и вела настоящую богемную жизнь. По вечерам в ее доме собирались многочисленные друзья и поклонники, писатели, художники. Очевидно, Пушкин познакомился с Авдотьей Голицыной у Карамзиных.
Свидетельством этому может служить письмо историка Вяземскому: «Поэт Пушкин у нас в доме смертельно влюбился в пифию Голицыну и теперь уж проводит у ней вечера…» В то время Пушкину было восемнадцать лет, княгине — тридцать семь, но она была еще в полном расцвете своей «огненной, пленительной, живой» красоты. Трудно сказать, как долго продолжалось это первое светское увлечение Пушкина. Но в письме А. И. Тургенева к Вяземскому, написанном в 1818 г.
, есть такие строки: «Жаль, что Пушкин уже не влюблен в Голицыну, а то бы передал ее потомству в поэтическом свете…»
Вероятно, за три года петербургской жизни между окончанием Лицея и ссылкой на юг не одна только Голицына волновала Пушкина. Но никакого другого имени не сохранили нам ни его стихи, ни память современников. В годы своей ранней, буйной молодости он больше кутил, чем любил. А от «златом купленного восторга» вдохновение не рождалось.
