Брат Луиджи был категорически против: «Преодолей свою слабость, не иди на поводу у обстоятельств, ты потеряешь мое уважение, если не освободишься ото всех обещаний, которые успел надавать Парис».
Не надеясь на благоразумие слабохарактерного брата, Луиджи обратился за помощью к другу их семьи, графу Вилзеку, и тот из Милана подключился к попыткам погасить любовный костер: «…При выборе жены надо бы совмещать свои стремления с мнением родных, — увещевал он Вольту. — Думается, что следовало бы отречься от своих планов и предположений относительно этого дурного альянса, который наверняка для вас не нужен, хотя б это было нелегко вашему сердцу…»
В ответ Вольта писал: «Да, дорогой брат, я все рассказал Терезе Чичери, но „это не очередное развлечение“, „это не слабость“, не будет, „как в прошлый раз“.
Я совершенно искренен: разве не горе, когда требуют: отвернись от своей любви!»
Но постепенно холодный разум начинает брать верх над любовной страстью.
Да и как могло быть иначе, если все вокруг были против его любви. Чичери вела себя деликатно, но советовала подчиниться семье. Вилзек писал снова и снова и тоже советовал одуматься: «Когда в женитьбе какое-то неравенство, то это станет причиной многих драм, поэтому не надо поднимать этого груза в одиночку, а пока, впрочем, уступите своей натуральной страсти».
Вольта как будто прислушался к доводам. И даже вновь занялся научными делами, доселе заброшенными из-за любви к Марианне.
Но через год, а именно в конце 1790 г., пламя страсти вспыхнуло с новой силой. Алессандро уже в который раз приводит своим благоразумным советчикам те же доводы, говорит о любви, чистоте суженой, благородном происхождении ее семьи. «Где ваша добродетель, любовь, терпимость? — взывает он к брату. — Кто же будет рубцевать язвы этого мира, о которых все сострадают? Позор вам и презрение, развели канитель вокруг желающих жениться, чтобы развести их!.
. Неужели любовь греховна? Ведь без любви не может быть счастья, любовь пришла, а вы губите ее!»
Он даже написал Терезе Чичери, осмеливаясь в конце письма раздраженно и воинственно вступиться за свою любовь против согласованного давления близких. Но к кому он обращался? К женщине, которая сама искала его любви и которая все еще надеялась на брак с ним!
Затем на невидимую сцену любовной драмы вышла мать Марианны.
