Ее-то прежде всего он и имел в виду, когда повествовал о фантастических приключениях своей богобоязненной героини в романе «Жюстина».
Отчаянная Рене добилась свидания с мужем, она снабжала его книгами (маркиз де Сад был одним из самых начитанных людей своего времени), организовала ему в тюремном замке прекрасное питание. «Разве можно отказать тому, кого любишь!» Единственное, чего она не могла сделать, так это поселиться с ним в камере, а раз она на воле, то с ней рядом могли быть мужчины. И маркиз, этот певец свободной любви, терзался банальной ревностью, рисуя в своем болезненном воображении жуткие картины измены.
И тогда Рене, которой едва исполнилось сорок лет, мать троих детей, добровольно заточила себя в монастырь, лишь бы избавить любимого человека от мук неизвестности и подозрений, над которыми он был не властен.
Чем же заворожил ее этот человек, наводивший ужас на всю Францию, имя которого отождествлялось с пороком еще при жизни? Или, может быть, она не знала о нем то, что знали другие?"
"Рене знала.
Де Сад объяснил ей в одном из писем: «Да, я распутник и признаюсь в этом: я постиг все, что можно было постичь в этой области, но я, конечно, не сделал всего того, что постиг, и конечно, не сделаю никогда. Я распутник, но я не преступник и не убийца». Слова «преступник» и «убийца» в письме подчеркнуты.
Зато преступниками всех мастей, в том числе и убийцами, причем убийцами изощренными, заселены его книги. А правильнее сказать — перезаселены. Почему? Писатель маркиз де Сад исчерпывающе ответил на этот вопрос в своего рода литературном манифесте под названием «Мысли о романах», где речь шла о романах вообще и о его в частности.
«Мое перо, говорят, слишком остро, я наделяю порок слишком отвратительными чертами: хотите знать почему? Яне хочу, чтобы любили порок, и у меня нет… опасного плана заставить женщин восхищаться особами, которые их обманывают, я хочу, напротив, чтобы они их ненавидели; это единственное средство, которое сможет уберечь женщину; и ради этого я сделал тех из моих героев, которые следуют стезею порока, столь ужасающими, что они не внушают ни жалости, ни любви».
Из тюремных застенков маркиза освободила Великая Французская революция. Блестящее перо и скандальная слава де Сада оказались востребованы якобинцами. И вначале он оправдал их надежды, начав гневно разоблачать безнравственность растленных аристократов. Он даже сделал себе карьеру в революционной Франции. Вначале де Сада назначили комиссаром кавалерии, а с 1793 г.
