Ты не можешь знать наверняка, будет ли Виталий любить тебя всегда. Останется ли он с тобой или уйдет."
"– Я это прекрасно понимаю. Более того, я всегда полагалась только на себя. Мы не пропадем, если я останусь одна. Ни я, ни Мишка.
– Лена, ревность, как правило, подпитывается нереальными убеждениями. Твои подозрения, которые ее вызывают, скорее всего, не имеют никакого отношении к реальности. Если тебе что-то кажется странным, то просто спроси Миронова об этом.
– Как спросить?
– Словами. Через рот.
– Плевакина рассмеялась. Смех у нее был звонкий, как будто в глубине души она так и осталась молодой задорной девчонкой. – Тебя беспокоят поездки Виталия в Калининград. Так спроси у него, зачем он так часто туда ездит. Ты же ни разу этого не сделала.
– Но это как-то неудобно. Как будто я ему не доверяю.
– Так ты ему и не доверяешь. – Плевакина снова рассмеялась. – И тебе не кажется, что твою тактичность он может воспринимать как холодность и безразличие. Лена, сколько вы знакомы, он все время тебя добивается и доказывает, что тебя достоин.
Тебе не приходило в голову, что ревность и неуверенность должен испытывать он, а не ты?
Нет, мне такое в голову не приходило. Успешный и достаточно циничный бизнесмен Миронов не мог испытывать чувство неуверенности в себе. Оно ему было совершенно несвойственно. Впрочем, совет поговорить с Виталием показался мне разумным. В конце концов, чем я рискую? Тем, что отец моего ребенка признается мне, что у него есть другая? В Калининграде.
Так лучше знать точно, чем сомневаться и терзаться подозрениями. Да, мучиться я точно не готова. Эти подозрения и так отравили мне уже два месяца жизни. Портить ее дальше я им не дам.
Допив чай и дождавшись возвращения Анатолия Эммануиловича, я провела в компании с Плевакиными еще примерно с полчаса, ведя ни к чему не обязывающую светскую беседу. С собой мне выдали кошелку с парным мясом, фермерским творогом и сметаной, но денег, разумеется, не взяли.
Благодарная и смущенная таким хорошим отношением, я вернулась домой.
Миронов и Мишка уже были там. У Мишки от обилия впечатлений, которыми он всегда наполнялся в детском центре «по самую маковку», уже слипались глазенки, так что я быстро покормила его обедом и уложила на дневной сон. Вернулась на кухню, где Миронов накрывал стол к нашему с ним обеду.
Глядя, как он снует между плитой, холодильником и столом, я почувствовала подступающий к горлу ком.
