На ее звонок дверь долго не открывали. Сашка уж решила, что Клипман успел куда-то уйти, и кляла себя, что не додумалась ему позвонить, но тут дверь открылась, и на пороге появился Юлик, совершенно голый. Спал, что ли? При виде Александры он остолбенел на мгновение, словно не веря собственным глазам. Удивлен спросонья? Не рад, что она вернулась?
Сашка не успела додумать эту мысль до конца, как позади Клипмана послышалось какое-то шебуршение и из-за его спины появилась обнаженная женщина. Рита, собственной персоной.
– Ой, привет, – искренне удивилась она. – Сань, а ты что здесь делаешь? Мы тебя не ждали, ты нам помешала.
И она коротко хохотнула. Прозвучало это совершенно неприлично.
Сашка не верила собственным глазам. Не успела она вылезти из постели Юлика и уехать домой, как ее место тут же заняла другая? Да с момента, как она отъехала от этого дома, даже сорока минут не прошло.
– А ты как тут очутилась? – хрипло спросила она.
– Так я в соседнем доме живу. Юлик позвонил, я и примчалась.
Ему трудно отказать, ты же знаешь.
Позвонил, значит. Сашка прислушалась к себе. Больно не было, только очень противно, словно она наелась жирных скользких дождевых червей и они теперь клубком извивались у нее в желудке.
– Саша, почему ты вернулась? – Это спросил Клипман.
– Вернулась? А она что, здесь была, что ли? – не поняла Маргарита. – Сашка, он с тобой все-таки спит, да? А мне клялся и божился, что нет.
– Он со мной не спит, – глядя продюсеру в глаза, четко и раздельно, чуть ли не по слогам сказала Сашка.
– Так, подсыпает. Да и было-то это всего один раз. Точнее, два. Первый и последний. А вернулась я, потому что зонтик забыла.
– Зонтик? Какой зонтик? У тебя не было никакого зонтика, – растерянно пробормотал Юлик.
– Не было? Ну, значит, я перепутала. – Она повернулась и пошла прочь, к лифту, ускоряя шаги.
– Саша, стой. – Клипман, как был голый, выскочил вслед за ней на лестничную площадку, догнал уже у лифта, схватил за руку. – Не уходи.
Это все ничего не значит. Ты мне нужна.
– А ты мне нет, – со вздохом ответила Александра и рывком освободила руку. – Бабочка-однодневка. Полюбоваться бессмысленным трепетанием крыльев можно, конечно, но больше ты ни на что не годишься. И детское кино ты не снимешь. Ни одного фильма. Потому что у тебя не проекты, а прожекты. Разницу понимаешь? И спонсоры твои тоже скоро поймут. Игорь Кан – просто первая ласточка. И мама моя была насчет тебя абсолютно права.
