Не тот характер.
Меня очень тревожило, что Александра, оказывается, встречалась с Клипманам, и на первое заседание, на котором ему предстояло предстать в роли ответчика, я шла с огромным предубеждением. Вопрос, этично ли вести подобное дело, признаюсь, тоже меня тревожил. Может быть, пока заседание не началось, рассказать обо всем Плевакину и взять отвод?
Конечно, формально оснований для подобного решения не было. Я не состояла с Клипманом в родстве, лично не была заинтересована в результатах дела ни прямо, ни косвенно, никакого внепроцессуального общения с продюсером у меня не было.
Благо Сашка догадалась хотя бы не представлять нас друг другу. Хотя и такое общение само по себе не могло бы рассматриваться в качестве основания для отвода судьи.
Просто у меня возникли сомнения в собственной объективности и беспристрастности. Клипман мне заранее не нравится, и это как минимум непрофессионально. Не в силах самостоятельно справиться со своим дурным настроением, я поделилась сомнениями с Димой. Своим бывшим помощником, ставшим коллегой и почти другом.
– Да бросьте вы, Елена Сергеевна, – сказал он, выслушав, что меня волнует. – Вы всегда принимаете решения, опираясь только на закон и безупречную логику. Уверен, что и в этот раз будет то же самое. А что ответчик вам не нравится, так все мы живые люди, имеющие право на симпатии и антипатии. В любом процессе как минимум одна сторона кажется вам менее привлекательной, чем другая. Вы же оцениваете людей, которых видите перед собой. Одни вам по душе, другие нет.
Но закон частенько оказывается на стороне неприятных людей. На то он и закон.
Что ж, Дима был прав. Как всегда.
Усевшись за свой стол, я с некоторым любопытством стала разглядывать как ответчика, так и истца. Игорь Кан лично явился на заседание, что, признаться, меня удивило. Бизнесмены такого уровня обычно доверяют судебные тяжбы адвокатам, предпочитая не тратить бесценное время, которое, как известно, деньги.
Оказался он высок ростом, худощав, с густой, начинающей сидеть шевелюрой, внимательными серыми глазами и белоснежной улыбкой.
Я отметила, что зубы его стоят целое состояние. Многие политики, чиновники и бизнесмены носили во рту «унитаз», как я это называла. Фаянсовое великолепие, сверкающее во весь рот, всегда вызывало у меня недоумение, настолько неестественно выглядело.
У Кана же зубы были идеальные: в меру ровные, в меру белые, просто безупречные, выдающие наличие не только огромных денег, но и в первую очередь вкуса.
