Он француз, как и многие лучшие повара Нового Орлеана. Жан Батист выходит из-за угла с серебряным подносом в руках, и за ним следует райский аромат кофе. — Вот ваш латте, а также круассан с яйцом и беконом и свежими фруктами.
— Спасибо, — отвечаю я, сидя за чашкой кофе. Небесный человек улыбается мне, возвращаясь на кухню. Этот мужчина — святой с французским акцентом. Проглотив завтрак, я заканчиваю его как раз вовремя, чтобы лифт из вестибюля оповестил меня о прибытии кого-то. Глядя на часы на стене, я проверяю время.
Ну, по крайней мере, организатор мероприятий пунктуален. Поднявшись со своего места, я беру с собой кофе и направляюсь к лифту, чтобы встретить гостя. Трепет преследует меня по пятам, как давно потерянный друг. Моя мать полностью контролировала планирование первой «попытки» свадьбы. Каждое решение должно было проходить через нее, и если оно ей не нравилось, этого не происходило. Каждая деталь, от моего свадебного платья до нижнего белья для брачной ночи, была выбрана ею.
Теперь моя очередь.
Если только эта Чиё не станет такой же, как Ай.
Когда двери лифта открываются, мои глаза расширяются, а губы растягиваются в яркой улыбке.
— Лиззи, — почти кричу я, бросаясь на нее, когда она выходит из лифта, стараясь не пролить кофе. Женщина, о которой идет речь, роняет сумку и крепко обнимает меня, ее руки крепко сжимаются вокруг меня, как будто она боится, что, если она отпустит ее, я могу исчезнуть.
— Эви, — она хрипло шепчет мое имя. — Я не могла поверить, когда увидела твое имя в реестре.
Я думала… — она делает паузу и искоса смотрит на Чиё. Чиё в ответ просто улыбается нам двоим с расстояния в несколько футов.
— Да, — признаюсь я, кивая в сторону камина, где Джин поставила небольшой поднос с кофе и угощениями для встречи. — Ты можешь сказать, насколько хорошо все прошло, — я небрежно пожимаю плечами, когда мы садимся лицом друг к другу в плюшевые кресла.
— Мне очень жаль, — грустно говорит она мне.
Покачав головой, я наклоняюсь вперед и нежно похлопываю ее по руке.
"
"— Рано или поздно он нашел бы меня, — уверяю я ее. — Если бы он этого не сделал, это сделали бы мои родители, и это… — я замолкаю, зная, что Лиззи понимает. Ее родители не слишком отличаются от моих. Подъёмники по лестнице. Пиявки высшего общества. Родители, чьи дети — не более чем разменная монета, которую можно обналичить, когда понадобится. — Но посмотри на себя, — я наклоняюсь к подносу и наливаю себе еще чашку кофе. — Свадебный организатор.
