Я не ела так хорошо с тех пор, как сбежала из дома три года назад. Моя жизнь заключалась в том, чтобы оставаться вне поля зрения и жить как можно более экономно.
Мой отец с отвращением качает головой, когда я хлебаю лапшу из миски и поглощаю вкусную еду, как будто она моя последняя. Судя по тому, как на меня смотрят оба моих родителя, вполне возможно, что так оно и есть. Или это также может быть тот факт, что помощница моего мужа сидит на сиденье справа от него, а не на моем. Традиция гласит, что жена светского человека сидит справа от него, а его высший соратник — слева.
Однако, когда я пришла на ужин, место, предназначенное для меня, уже было занято.
Позор, правда.
Мой отец бросил много очевидных многозначительных взглядов, его взгляд метался между мной и Ай, но вместо того, чтобы поднимать шум, я просто села рядом с ней, игнорируя ее самодовольный взгляд.
— Я вижу, что твой вкус в одежде улучшился, Ева, — критически говорит мама, глядя на мои длинные черные брюки и синюю блузку. — Где твой макияж? Не могла бы ты приложить немного усилий? Честно говоря, не стоит развлекаться с таким голым лицом.
Забавно, как моя мама может сочетать комплимент с набором оскорблений и при этом выглядеть так же, как оскорбление. Благотворительность ЛаМонтань много чего умеет — тщеславная, эгоистичная, ради собственного блага, — но она не известна своей щедростью. А это значит, что если она делает вам комплимент, то это не имеет в виду. Это всегда сочетается либо с оскорблением, либо с услугой. Наверное, мне повезло, что она не нуждается в моих услугах.
Ей просто нравится втаптывать мою самооценку в грязь.
Хорошие времена.
— Сегодня я попросил дизайнера позвонить ей на дом, — говорит им мой муж. Он улыбается мне через стол, в его глазах мерцает веселье. Я не знала, что холодные, мертвые глаза могут мерцать. — Кстати, как все прошло? Я полагаю, ты получила все, что хотела?
Рамен, который я ела, внезапно камнем застрял у меня в желудке.
— Ах, да. Он мне очень помог, — говорю я несколько саркастически, откладывая палочки в сторону, уже не голодная.
Мой контроль над своей жизнью постепенно ускользает. Мои отец и мать всегда были строгими, но я все еще имела некоторый контроль над тем, что я ношу и делаю, пока это не затрагивало их публично.
— Какой стилист тебе попался? — с любопытством спрашивает моя мать.
— Питер Маркс, — отвечает Ай с натянутой улыбкой. Мама от восторга хлопает в ладоши.
— О, он замечательный дизайнер, — восторгается она.
