Они не стали бы платить кому-то за то, чтобы заставить Эвелин танцевать на сцене, а затем изнасиловать ее. Они бы просто схватили ее и сделали это сами, прежде чем убить.
Как бы ни было больно рассматривать образ, который он рисует, он прав. Картель Синалоа не действует тонко.
— Это могла быть Эвелин, которая это подстроила, — бормочет Хиро, играя стаканом в руке. — Если бы она знала, что ты в городе и преследуешь ее. Возможно, это была уловка, чтобы заставить тебя думать, что она испорченный товар.
Для меня это не имело бы значения.
Испорчен товар или нет, Эвелин — это то, что мне нужно. Ее девственность или ее отсутствие для меня мало что значат. Прошло три года с тех пор, как она оставила меня стоять у алтаря. Я не настолько наивен, чтобы поверить, что она не встречалась с кем-то и не экспериментировала. Она должна быть благодарна, что я не требую их имен, чтобы выследить и расчленить их за то, что они прикоснулись к тому, что принадлежит мне.
У Джерарда и моего отца было соглашение еще до ее рождения.
Мы договорились пожениться еще до ее рождения. Когда Эвелин исполнилось шестнадцать, ее отец прислал ей официальный брачный контракт вместе с подписанной медицинской справкой, подтверждающей ее девственность.
Все это вызывало у меня отвращение. Представление о чистоте молодых девушек в высшем обществе отвратительно и устарело.
Я кладу локти на стол и сцепляю пальцы под подбородком.
— Я сомневаюсь, что Эвелин имеет к этому какое-то отношение. Выражение ее лица, когда она танцевала на сцене, было не чем иным, как презрением.
Она не хотела находиться там. Эвалин умеет многое, но она не из тех, кто может скрыть свои истинные эмоции.
Никто из моих людей с этим не спорит.
Они знают ее так же долго, как и я. Я таскал их на каждую вынужденную прогулку, тусовку и шараду, которую мне приходилось разыгрывать ради нашей «помолвки». Общественные газеты не хотели видеть брак по расчету, в котором участвовала несчастная пара. Они хотели знать, как я ухаживал за Эвелин и заставил ее влюбиться в себя.
Я почти уверен, что она предпочла бы вонзить нож мне в сердце, чем подвергнуться ухаживаниям в любом из этих случаев.
Ноги Хиро беспокойно дергаются.
— А как насчет Рузлова? — он задается вопросом. — Он пытался заставить отца Эвелин аннулировать брачный контракт между вами двумя, чтобы он мог забрать ее себе.
Константин Рузлов — заноза на моем глазу. Он Пахан Рузловской Братвы, независимой группировки русской мафии, действующей здесь, в Новом Орлеане.
