Не осознавая, насколько я была голодная, я съедала всю тарелку за считанные минуты, пока он наблюдал за мной.
— Это было вкусно, — говорю я ему, откинувшись на спинку стула, сжимая в руках кофе, как будто это каким-то образом создаёт барьер между нами."
"— Хорошо, — говорит он. — Жан — один из лучших личных поваров в городе. Он будет тем, кто поможет тебе выбрать еду, которую ты будешь есть в нашем доме, а также все остальное, что требует подачи еды.
— Что-нибудь еще? — спрашиваю я в замешательстве. — Как что?
Когда он делает еще один глоток кофе, я не могу не заметить, как он никогда не отрывает взгляда.
Он как будто изучает меня, пытаясь оценить мою реакцию.
— Мероприятия, которые проводит организация, — говорит он небрежно, его голос ровный и сдержанный. — В конце концов, это обязанность жены. Устраивать вечеринки и хорошо смотреться рядом со мной.
Моё сердце замирает от его слов. Конечно, это является. Это то, чего общество ожидает от такой женщины, как я, вышедшей замуж за такого мужчину, как он.
Я чувствую чувство разочарования, хотя в глубине души знаю, что так было всегда.
Должно быть, он увидел поражение в моем взгляде, потому что поставил чашку с кофе и наклонился ближе.
— Это деловая договоренность, Эвелин, — твердо заявляет он. — Ты мне не равная и не мой партнер. Ты — символ статуса.
— Трофейная жена, — с горечью выплевываю я, чувствуя, как внутри меня бурлит гнев. — Просто красивая кукла, которой можно похвастаться, когда понадобится.
Ухмылка тронула уголки губ Кензо, выдавая его истинные мысли по этому поводу.
— Сомневаюсь, что ты способна на большее, — его слова впиваются в мою душу, пронзая ее кусочек и позволяя ему умереть. — Если только ты не планируешь устроить представление для моих деловых партнеров. Я уверен, что смогу найти тебе где-нибудь шест. Полуголая и на сцене, кажется, единственное, в чем ты хороша, но я сомневаюсь, что ты привлекла бы к себе много внимания за пределами трущоб, в которых крутилась.
С тем же успехом он мог дать мне пощечину.
Слова жгут, и моя нижняя губа дрожит, прежде чем я успеваю это остановить. Моя реплика застревает у меня в горле, и по какой-то причине Кензо это, кажется, забавляет. Он как вампир, питающийся моей неуверенностью и болью. Вместо того, чтобы рассказать ему, как я оказалась на сцене в тот вечер, я молчу, продолжая ковыряться в еде.
Кензо тоже ничего не говорит, лишь слегка хмурится, прежде чем откинуться на спинку стула и возобновить прокрутку на телефоне.
