Моя голова резко поднимается, глаза расширяются, когда я вижу женщину передо мной.
— Разве это не так жаль? — торжественно шепчет она. — Если бы только твоя мать не была такой слабой. Тебя бы даже не существовало, и ничего из этого не произошло бы.
— Ты… — слово прилипло к моему пересохшему языку. — Ты бы предала его вот так?
Змея в платье от Шанель улыбается мне, но ее взгляд не достигает ее глаз.
— Он не единственный, кого я предала, — признается она мне. — И он не будет последним.
Позади нее послышались новые шаги.
— Чертова сука, — рычит Сантьяго, поднимая меня с пола. Я сдерживаю крик, но он все равно звучит как хныканье. — Ты заплатишь за это.
У меня нет возможности дать остроумный ответ, потому что охватившая меня боль достаточна, чтобы отправить меня обратно в небытие.
ГЛАВА 26
Кензо
Жена
Я собираюсь навестить твою мать.
Улыбка тронула мои губы, пока я читал сообщение. Я рад, что моя мать пытается навести мосты с моей женой. Эвелин не виновата в том, что ее мать была эгоистичной убийцей.
Моя мать, как и большинство жен Якудза, была воспитана в старых традициях. Глаз за глаз. Она также считает, что место жены дома, рядом с мужем. Мой отец избаловал ее, позволив ей участвовать в бизнесе Якудза."
"Я планирую никогда полностью не вовлекать в это свою жену. Я не буду ничего от нее скрывать, но она никогда не подвергнется опасности. Никогда не придется использовать свое тело для получения информации. Семейная история моей матери запятнана шпионами еще со времен Второй мировой войны.
Как и ее предки до нее, моя мать была обучена тому, как получать информацию, используя тактику, которую ей никогда не предоставляли, кроме как использовать.
Веселись. Будь хорошей.
Часть меня желает, чтобы она была дома, чтобы мне не пришлось ждать, чтобы рассказать ей о ее матери. Но другая часть меня знает, что нужно сделать ей что-то хорошее. Ей нужно выбраться. Я не хочу, чтобы время, проведенное с моей матерью, было испорчено, когда она вернется, но я не буду скрывать от нее правду.
Я не могу.
Когда через пятнадцать минут мы возвращаемся в пентхаус, мы обнаруживаем Ваню, а также нынешнюю пленницу Виталия, Джию, сидящими на диване и тихо разговаривающими друг с другом.
— Какого черта ты думаешь, что делаешь? — Виталий ревет, топая к маленькой итальянской девочке. Иисус. Я впервые вижу ее с тех пор, как Виталий привел ее сюда глубокой ночью. Она едва выше пяти футов и очень миниатюрна. На самом деле, я даже скажу, что она, скорее всего, недоедает.
