Он выглядит идентично, за исключением застежки между ног. Мне требуется всего секунда, чтобы понять причину перемены.
Стараясь не обращать внимания на снова порхающих бабочек, я быстро переодеваюсь, пока он не вернулся, чтобы наказать меня за медлительность.
Через пятнадцать минут я уже в форме и стою возле бара. Ещё нет десяти и клуб ещё не переполнен, но в нем уже многолюдно. Интересно, насколько он будет забит, ведь сегодня воскресный вечер.
— Эй, Лейкин, - кричит мне Бетани сквозь музыку. — Тайсон хочет тебя видеть.
Я хмурюсь, но ставлю свой поднос и начинаю идти к заднему коридору, где находится, насколько я знаю, лифт в его офис.
— Он хочет видеть тебя в своем заднем кабинете, - зовет она, сворачивая в коридор, по которому я никогда раньше не ходила. В конце коридора есть дверь. Она толкает ее, и я вхожу внутрь.
Оборачиваюсь, когда она не заходит со мной, а закрывает дверь.
— Эй! - Я пытаюсь открыть ее, но она заперта. Какого черта? — Бетани? - кричу я, зная, что она не услышит меня из-за музыки.
Я дергаю, но это бесполезно. — Открой эту чертову дверь.
— Знаешь...
Оборачиваюсь на звук знакомого голоса.
— Черт. - Я кладу руку на грудь, прислоняюсь спиной к двери и выпускаю длинный выдох. Мое сердце бьется в груди. — Ты напугал меня до смерти.
Его карие глаза сужаются глядя на меня.
— Следи за своим языком, юная леди.
Я встаю, расправляя плечи.
— Замужем сорок восемь часов, а уже разговариваешь как он, - рычит мой отец.
То, что только что произошло, поражает меня, и я задыхаюсь.
— Папа, ты не можешь быть здесь. Я не могу быть здесь. - Поворачиваюсь к двери и пытаюсь снова, но мы заперты здесь. — Она пойдет и расскажет Тайсону. - Я не доверяю Бетани, не могу ей доверять. Я не приблизилась к ней достаточно близко, чтобы выяснить, есть ли какое-то прошлое у нее и моего мужа, но комментарий, который она сделала о моей сестре, говорит о том, что она знает его довольно долго. Она будет предана Тайсону, а не мне.
— Не расскажет.
— Папа, она...
— Работает на меня, - прерывает он меня, заставляя нахмуриться.
— Что она делает для тебя? - спрашиваю я, но он не отвечает. Вместо этого он просто стоит и смотрит на мою шею, заставляя меня нервничать. Поднимаю руку и потираю шоковый ошейник. Это, мягко говоря, раздражает.
— Боже, ты позорище, - рычит он.
Мой желудок скручивает от его слов. Я никогда не была одной из его любимиц. Вообще-то я была единственной, о ком он не заботился. Моя сестра была его любимой дочкой.
