Достав мобильник, он включает его, и я чувствую, как ошейник расстегивается. Он снимает его с моей шеи, и я смотрю, как он убирает мобильник в карман. Я чувствую себя голой, когда его нет. Я носила его так долго, что он стал казаться таким же естественным, как мое обручальное кольцо. А теперь и того, и другого нет.
Затем он отступает назад, берет плащ и накидывает его на меня, а затем надевает маску на лицо.
— Когда я буду готов, Райат выведет тебя. - Он помогает мне сесть обратно на диван, а затем выходит, оставляя меня одну, с заклеенным ртом, в наручниках и скрытую от мира, который считает меня мертвой.
Кровь хлещет в ушах, тяжелое дыхание заполняет маску, я вскакиваю на ноги, чтобы бежать к столу лордов, но меня хватают за заднюю часть плаща и дергают на задницу на скамью.
— Сиди, блять, на месте, - рычит мне в ухо Райат.
Теперь я понимаю, почему мой муж заклеил мне рот, и как бы я ни пыталась говорить, это невозможно. Каждый раз, когда я шевелю ртом, скотч натягивает кожу. Он закрыл большую часть моего лица не просто так - чтобы я молчала.
Мои расширенные глаза устремляются на Тайсона, а он уже смотрит на меня. В его глазах ни капли раскаяния, просто чертово безэмоциональное выражение. Он знал! Он, блядь, знал все это время?
— Чего ты хочешь? - рычит Люк, и мой муж обращает на него внимание. — Мою жену за твою?
Жена? Тайсон называл ее женой Люка. Я дергаю за наручники, мое тело трепещет в плаще. Нет. Этого не может быть.
Тайсон вскидывает бровь.
— Ты думаешь, это обмен? У меня уже есть они обе.
Мой взгляд снова падает на женщину, и невозможно отрицать, кто она. Это Уитни! Моя сестра. Моя мертвая сестра.
Я вижу ее только сбоку, но она связана и лежит обнаженная на столе лордов. Она кричит, дергаясь в веревках. Слюна летит из черного кляпа во рту.
«Наша главная достопримечательность на месте» - сказал Райат в кабинете.
Он связал ее в той же позе, в которой связал меня в соборе ""Карнажа"". Он снимал меня на видео, фотографировал, надел мне на голову мешок, ошейник.
Мой взгляд падает на ее шею, и на ней мой ошейник. Ревность пронизывает меня насквозь, словно мои внутренности горят. Это мое. Почему он отдал его ей? Как долго он знал, что она не умерла?
— Тогда какого хрена тебе надо? - кричит Люк, звук его голоса эхом разносится по большому собору, и это заставляет меня вздрогнуть.
Позади меня раздается скрип открывающихся дверей на входе, и Люк поворачивается лицом к тому, кто к нам присоединился.
