"
"Выключаю воду и выхожу из душа. Вытираясь, оборачиваю полотенце вокруг бедер, выхожу из ванной и останавливаюсь. Лейк стоит в спальне.
За последние десять дней она почти не разговаривала со мной. Она избегала меня, и я позволял ей это. В основном потому, что чувствовал себя плохо. Я мужчина, и я подвел ее. Может, я и заставил ее выйти за меня замуж, но я все еще ее муж. Ни одному мужчине не нравится терпеть неудачи. Особенно мне.
— Лейк...
— Ты дал мне один стол, - рычит она, прерывая меня.
— Ты ещё не поправилась.
- Гэвин дал ей разрешение, и я хотел сломать его гребаную шею. Она не готова.
— Я в порядке. - Она закатывает глаза. — И сейчас ты скажешь, что я должна забыть это.
Я просто смотрю на нее.
— Тайсон. - Она подходит ко мне. — Ты не можешь быть серьезным.
Я протягиваю руку, кладу на ее лицо, и ее глаза смягчаются, она наклоняется ко мне.
— Это небезопасно. Не сейчас.
Она отстраняется, и моя рука опускается на бок.
— Ты так говоришь, будто тебе не все равно, буду я жить или умру.
— Конечно, мне не все равно. - Мои глаза сужаются на нее.
— С каких пор? - Она грубо смеется.
Игнорирую этот вопрос.
— Ты уволена. И точка. - Проходя мимо нее, я подхожу к комоду и открываю его, чтобы взять пару трусов.
— Значит, ты заставляешь меня работать здесь, одетой как шлюха, а потом увольняешь?
Я смотрю на нее в зеркало, а она смотрит на меня, сложив руки на бедрах.
— Что я должна делать, Тайсон? - требует она. — Просто сидеть здесь и ждать, пока ты со мной поговоришь? А? Видеть тебя только тогда, когда ты хочешь меня трахнуть?
— Нет, - рычу я.
— Тогда какого хрена я должна делать со своей жизнью? - кричит она.
— Оставаться в живых, - отвечаю я. — А ты не сможешь этого сделать, если тебя кто-то прикончит.
Она фыркает.
— Господи Иисусе, Тайсон. Это такая чушь, и ты это знаешь. - Она со злостью стягивает шорты с ног, расстегивает купальник, снимает туфли вместе с колготками, бросая их на пол. Теперь она голая позади меня, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.
Мой взгляд падает на свежую рану на ее боку. Гэвин сказал, что швы рассосутся, поэтому снимать их не нужно, но рана все еще красная и в синяках. Подойдя к кровати, забирается на нее, рывком поднимает одеяла, чтобы прикрыть свое тело, и смотрит на меня, скрестив руки на груди.
— Что ты делаешь? - спрашиваю я со вздохом.
— Это то, чего ты хочешь, да? Чтобы все, что я делала, это ждала тебя здесь голой? - Она вскидывает темную бровь, и я сжимаю руки в кулаки.
