Помолчал, разглядывая меня своими огромными желтыми глазищами, и добавил: — Спасибо за девочку. Я не нашел, подвел хозяина. Ты увидела... Благодарен.
— А...
Продолжить я не успела. Ночной визитер вдруг вскинул голову, будто услышал что-то, замерцал, размытой тенью метнулся к шкафу — моему, между прочим — и юркнул туда, не забыв аккуратно прикрыть за собой дверь. Последней скрылась лапа.
Дальнейшая осторожная проверка показала, что внутри гардероба кроме немногочисленной одежды никого и ничего нет.
Я даже стенки простукала — безрезультатно. Гость благополучно испарился, точнее, скрылся в неизвестном направлении.
Спать больше не хотелось. Какой уж тут сон? Я завернулась в одеяло и села на подоконник, наблюдая, как густые предрассветные сумерки постепенно окутывают мир.
Чужой мир...
Странно все, и жутко, если вдуматься. Поэтому лучше пока об этом вовсе не размышлять, а сосредоточиться на предстоящей беседе с Гербертом. На вопросах, которых у меня после сегодняшней ночной встречи стало еще больше, и на том, что делать дальше.
Хотя это-то как раз ясно. Более-менее.
Выжить, договориться с Лоттером, получить работу — причем, на максимально выгодных условиях, узнать об интуитах и о даре. Разыскать подробности о ритуале, понять, чем мне все это грозит, и можно ли вернуться назад, на Землю. Ну, и самое главное — сохранить свою тайну и держаться подальше от Алистера Вэйдэна. Почему-то не покидало смутное чувство, что последнее как раз окажется самым сложным.
Я поправила сползающее с плеч одеяло. Вздохнула.
Как же мне не хватает сестры. Ее советов, поддержки, просто теплой улыбки. Она бы сейчас обняла меня, прижала к себе, сказала что-то вроде: «Ничего, Янка, прорвемся». И сразу бы стало легче.
Я последний раз взглянула на быстро сереющий в рассветных лучах горизонт и решительно встала.
Прорвемся, сестренка. Даже не сомневайся.
Ты учила меня бороться до конца, верить в себя и не сдаваться — никогда не сдаваться, что бы ни случилось.
И я не подведу. Обещаю.
***
Похоже, Лоттеру сегодня тоже не спалось, а может, он и вовсе не ложился. Недаром меня пригласили к нему в кабинет сразу же после раннего завтрака.
Впрочем, о том, что у хозяина Ростас-холла выдалась бессонная или, как минимум, беспокойная ночь, свидетельствовали разве что усталость во взгляде и слегка осунувшееся лицо, на котором еще резче обозначились скулы.
