— Ничего не творю, — воинственно вскинула подбородок. — А вот ты-ы-ы...
— Что я? — опешил мужчина.
— Ты привел меня сюда, обещал быть рядом, а сам бросил на растерзание толпе светских сплетников и исчез. Мне пришлось сначала отбиваться от фрейлин королевы, потом прятаться от них и Гилгика на балконе, а там... Там маркиз. А ты в это время где находился?
— Ты прекрасно знаешь, где.
— С дамами любезничал?
Сердце жгла обида, порождая неприязнь и раздражение. Я понимала, что эти чувства и слова несправедливы, что меня «несет», но сейчас, когда все эмоции сосредоточились на Вэйдене, Хэйн уже не выглядел таким чарующе прекрасным.
И это, безусловно, радовало.
— Яна...
Алистер явно не ожидал от меня такого напора и теперь недоуменно хмурился."
"— Что Яна? Между прочим, фрейлины ее величества только о тебе и говорили. Настоятельно просили передать… — я наморщила лоб, вспоминая. — Просили передать, что графиня Гресиль обожает сладкое и маркиза Итайз тоже. У Хефины Розер уже четыре собственных портрета готовы, а Селея… родового имени не помню, рыженькая такая… Так вот, она великолепно вышивает крестиком.
— Все это в высшей степени любопытно… Наверное. Только вот меня упомянутые леди абсолютно не интересуют, — вскинул брови мужчина.
— Ну да, у тебя же невеста есть, — хмыкнула я. И доверительно сообщила: — Баронесса Гефрой. Я знаю. Видела досье.
— Нет у меня невесты, — герцог так стиснул меня за талию, что я чуть не вскрикнула. — Сведения в вашем досье устарели. Я не женюсь на Оллане. Мы с бароном аннулировали все предварительные договоренности и обсудили условия компенсации.
Я как раз сейчас общался с ним по этому поводу. В присутствии его величества.
Аннулировал договоренности...
Не женится...
Меня накрыло волной такого чистого, незамутненного счастья, что я на миг задохнулась.
Образ Хэйна окончательно померк, выцвел, потеряв былую привлекательность, а вот к Алистеру, наоборот, потянуло со страшной силой. Спорить с ним мгновенно расхотелось. Зато появилось желание прильнуть теснее, слиться, стать одним целым.
Но эти эмоции не пугали — в отличие от чувств к Ингеру они казались совершенно естественными, правильными. И я, подчинившись, прижалась лбом к плечу Алистера.
Будем считать, что это такая фигура танца.
— Яна?..
— Не мешай, — отмахнулась я от попытки Вэйдена о чем-то спросить. — Мне так легче.
— Легче? — мужчина тут же напрягся и, осторожно отстранив меня, всмотрелся в лицо. — Тебе плохо?
— Не то, чтобы плохо. Скорее, наоборот, хорошо.
