У нее просто не было другого выхода, она должна хоть как-то зарабатывать. Но баронессе, с титулом, землями, под опекой короны… Зачем вам работать? Что за нелепая прихоть?
Под опекой короны?
То есть «отец родной» теперь еще и опекуном моим сделается? Станет следить за каждым шагом, действием, словом? А потом замуж выдаст по своему желанию? Вот уж облагодетельствовал, так облагодетельствовал, ничего не скажешь.
Отказаться от самостоятельности, права самой отвечать за свои поступки и решения, от защиты гильдии, наконец, гарантированной мне законом, ради сомнительного удовольствия бездельничать под покровительством монарха и полностью зависеть от его капризов? Нет уж, спасибо.
Не сомневаюсь, местные дамы были бы на седьмом небе от такого счастья. Но в том-то и дело, что я не местная.
— А если вам так уж неймется и хочется чем-то заняться, — вкрадчиво продолжал король, — обратитесь к герцогу Вэйдену. В его департаменте для вас всегда найдется место. На государственной службе аристократам находиться не запрещено.
Более того, престижно и почетно.
Верю. Но это меня тоже не устраивает.
Мелькнула предательская мысль согласиться, а потом, через пару дней, отказаться от титула, как сделал Герберт, и вернуться в гильдию, но я сразу же отвергла эту идею. Глупо и недальновидно. Лоттер отрекался от собственного наследия, я же швырну назад королевский подарок. Официально. При всех. Подобного публичного оскорбления Тимир мне точно не простит.
И я собрала в кулак всю свою волю, вытянулась в струнку, а потом повторила предельно уважительно и так же упрямо:
— Я хотела бы остаться в гильдии розыскников, ваше величество
Даже не сбилась ни разу.
И голос не охрип, не сорвался — звучал почтительно и ровно. Георгий Александрович, наш преподаватель сценического искусства, был бы мною доволен.
А вот король, судя по всему, придерживался другого мнения — шагнул к нам, резко угрожающе быстро, и Алистер тут же качнулся вперед, словно хотел закрыть меня собою.
— Не переживай, не съем…
Тимир насмешливо прищурился и остановился напротив, заложив руки за спину.
— Бледная, напряженная, сердце колотится так, что даже я слышу, но взгляда не отводит. Сопротивляется, настаивает на своем, хоть и боится… А вы любопытная девушка, Раянна. Необычная… — наконец вынес он вердикт и покосился на герцога. — Сочувствую, Ал. Искренне сочувствую. Долго тебе придется добиваться от нее согласия.
