Указал на застывшего у стены Дувитана и, поморщившись, произнес: — Пойду, проверю, что с этим.
— А… Брыг? — сглотнув, прохрипела я.
Произнести вслух имя друга оказалось, на удивление, сложно.
— Гхареш уверен, что жив. Он чувствует его, но не может к нему пробиться. И не понимает, где тот находится.
Жив… Что ж, уже хорошо, значит, мы его отыщем, рано или поздно. Где бы он ни был.
От сердца немного отлегло, и я уже более спокойно задала следующий вопрос:
— Виконтесса?..
— Дышит, но пока без сознания, — так же кратко ответили мне.
Алистер отошел, а я, выдохнув, добрела до дивана, на котором лежала Мина и устало опустилась на краешек. Упасть бы сейчас рядом с девушкой или откинуться на изголовье, закрыть глаза и ни о чем не думать… Виконтесса застонала, и я усилием воли заставила себя сосредоточиться. Не время сейчас расслабляться.
Осунувшееся, бледное лицо, бескровные губы, запавшие щеки, глубокие, темные до черноты тени на веках… Алемина казалась безжизненной восковой куклой.
Я подалась вперед, рассматривая девушку, и тут она распахнула ресницы.
На меня уставились огромные глаза: бездонно-синие, прозрачные, по-детски незамутненные. В них не было ни страха, ни беспокойства, ни замешательства или растерянности — лишь легкое удивление и любопытство. И я замерла, охваченная тревожным предчувствием. Так же точно смотрела Мисти, когда пришла в себя.
— Где… я?
Пришлось наклониться ниже, чтобы расслышать почти беззвучный, прерывистый шепот.
— Почему здесь лежу? Я заболела, да? — виконтесса медленно повернула голову, оглядывая помещение.
— А вы… Кто вы?
— Вы ничего не помните?
— Нет… — растерянно отозвалась девушка. — Что случилось? И где Цинти? Позовите… Я хочу ее видеть.
Проклятие! Неужели она, и правда, все забыла? Но, может, осталось хоть что-то? Самые сильные чувства, эмоции.
— Вы влюблены… — начала я осторожно.
— Да, — моментально оживилась Алемина. У нее даже щеки чуть порозовели. — Он замечательный. Самый лучший. Сделал мне предложение.
Я как раз собиралась рассказать об этом Цинтии.
— Он? — я придвинулась поближе. — А как его зовут? Имя… Назовите имя!
— Не помню…
В глазах Алемины промелькнул испуг.
— Я не помню… — с нарастающим ужасом забормотала она. — Не помню... Почему? Почему я ничего не помню?
Теперь виконтесса почти кричала, если шепотом вообще можно кричать. Приподнялась, впившись взглядом в мое лицо, требовательно схватила за руку, и меня словно током ударило.
