— В лесу много голосов, ваше святейшество, — с готовностью откликнулась я, делая вид, что не замечаю попыток жреца, и мысленно изо всех сил торопя Герберта. — Птицы, звери, деревья — все разговаривают… По-своему. А ночами иногда нежить воет. За дальними болотами, но все равно слышно, особенно зимой. Вы какие голоса имеете в виду?
Гилгик зло скрипнул зубами, но не сдался.
— А видения… Видения у вас бывали, дитя мое? — наклонился он почти к самому моему лицу, буравя взглядом.
С языка так и рвалось:
«Ах, у нас никого не бывало.
Глушь, сами понимаете… Скука смертная».
Но заглянула в глаза — холодные, не по возрасту ясные — и решила на этот раз обойтись без цитаты. Не стоить дразнить Верховного. Поэтому просто ответила:
— Нет, ваше святейшество.
Гилгик открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но тут ко мне, наконец, пробился Лоттер и встал между нами, прикрывая меня собою. И в тот же миг по залу пронесся торжественный голос:
— Его величество Тимир.
Придворные зашевелились, подались вперед, а я не сдержала облегченного вздоха.
Слава всем богам, похоже, отбились… Пока.
Король остановился на пороге, внимательно осматривая зал. Крупный, стройный блондин с властным, немного высокомерным выражением лица… Да, все верно, именно таким я его и запомнила. Когда взгляд Тимира остановился на мне, задержавшись чуть дольше, чем на других гостях, у меня даже дыхание перехватило. Неужели узнал? Это, конечно, маловероятно, но чем Гхирх не шутит.
Быстро потупилась, почти физически ощущая, как давит на меня чрезмерное внимание короля, и лихорадочно вспоминая, владеет ли его величество ментальной магией? Вроде нет, поэтому есть надежда, что мое волнение примут за естественное в этом случае смущение.
Несколько заполошных ударов сердца — и стало легче. Тимир отвернулся, подавая руку вошедшей следом за ним невысокой темноволосой женщине. Королева Цинтия казалась хрупкой и удивительно юной. Глядя на нее, трудно было поверить, что она уже успела подарить королю сына.
Правящая чета медленно двинулась вперед, уступая место тем, кто шел следом.
Первый был мне прекрасно известен — его светлость герцог Алистер Вэйден собственной персоной. Разумеется, куда же без него, а я еще недоумевала, почему заклятого друга Герберта до сих пор нет в зале.
Странно, но при виде Алистера я на мгновение испытала радость, словно среди толпы враждебно настроенных чужаков встретила вдруг хорошего знакомого. Поймала себя на этой мысли и удивленно хмыкнула, прогоняя неуместные эмоции.
