Возможно, со стороны так и показалось, но я знала правду, и от этого мне было не по себе.
Раздался звук множества труб, и все светское общество, пожелавшее присутствовать на этом вечере, стало спешно собираться в бальной зале.
Как только народ закончил подтягиваться, на возвышении появился лорд Веллингтон, одетый в серую мантию. Голоса тут же смолкли, и в помещении стало неестественно тихо. Невзирая на тот факт, что Ральф мог занять пост, которого был недостоин, меня переполняли эмоции, поскольку не каждому доводилось лицезреть этот торжественный момент – оглашение имени нового Главы Палаты артефакторов.
– Всем добрый вечер! Думаю, ни для кого не секрет, в честь чего, наверное, правильнее было сказать «кого», мы здесь сегодня собрались, – его звучный голос разносился по всему помещению. – Не стану оттягивать и дальше этот волнительный момент, а просто назову имя артефактора, достойного занять эту должность. – Я посмотрела на Ральфа и заметила, как он весь в одночасье подобрался: расправил плечи, выпятил слегка вперед грудь.
Он явно готовился встать рядом с лордом Веллингтоном на возвышении под бурные аплодисменты присутстующих. – Итак, решением Совета артефакторов, на пост Главы Палаты артефакторов назначается… – он выдержал паузу, набрал в легкие побольше воздуха, чтобы громко произнести имя.
– Да не томите уже! – внезапно раздался позади мужской голос.
– Как скажете, молодой человек, – рассмеялся лорд Веллингтон, вызвав своим высказыванием ответную реакцию в зале.
– Итак, новым Главой Палаты артефакторов назначается очень талантливый и молодой специалист – мистер Дамиан Элвингтон.
Это имя повергло всех присутствующих в шоковое состояние. Бурные аплодисменты после оглашения нового Главы так и не раздались. В зале воцарилась тишина, которая была нарушена лишь стуком каблуков по мраморному полу, разносившегося эхом по просторному помещению. Первым делом я глянула на побледневшего Ральфа, явно не ожидавшего такого поворота событий. Я с трудом удержала смешок, едва не сорвавшийся с моих губ.
Когда все же с благоверного спало первое оцепенение, он сильно покраснел, руки сжались в кулаки, а на переносице появились резкие вертикальные складки, глаза же превратились в узкие щелки. Казалось, Ральф вот-вот взорвется от гнева, и разразиться скандал, однако, к моему удивлению, он сдержался. Лишь процедил сквозь зубы: «Выскочка!» Не знаю, сколько ему понадобилось сил, чтобы не рвануть с места и остаться в этой зале.