— Мы будем счастливы, малыш. Обещаю, — глажу живот, мечтательно улыбаясь.
Да, в сердце есть еще шрам. Тупая боль, которая, надеюсь, пройдет со временем. Но я должна это сделать! Должна его забыть и начать все с чистого листа.
Дико хочу спать, однако, несмотря на усталость, я достаю всю одежду из сумки и раскладываю ее в шкаф. Принимаю душ, высушив волосы, залезаю под одеяло.
Где-то вибрирует телефон. Я совсем о нем забыла! Единственное, что помню, так это то, как написала сообщение Лере. Сообщила, что уже нахожусь в Москве.
Дальше... Куда я его положила?
Немного проворчав, лениво встаю с кровати. Нахожу мобильник в кармане портфеля. Звонит бабушка. Ответить не успеваю — он вырубается. Оказывается, уже четырнадцать пропущенных вызовов.
Сердце в груди начинает колотиться. А вдруг с ней что-то случилось? Я этого совсем не хочу. Как бы несправедливо со мной не поступали, я никому зла не желаю.
Сама набираю ее номер. Всего один гудок, после доносится безумно любимый голос:
— Алена! Аленушка, родная! Где ты? Я тебе сегодня весь день звонила! С тобой все хорошо? — она говорит настолько быстро, что я еле разбираю слова.
— Нормально все, ба. Плохие новости быстро долетают. А если их не было, значит, все хорошо.
— Аня видела тебя сегодня в больнице! И после этого ты уверяешь, что все нормально? Алена, скажи мне, родная, как ты? Ты... Беременна?
Я усмехаюсь. Зажмуриваюсь и втягиваю воздух глубоко в легкие через нос. Устала я. От всех. От всего.
— С чего вы так решили, ба? Нет, я не беременна.
Я просто сходила с Лерой в больницу. Не хотела оставлять подругу одну. Пожалуйста, перестань обращаться со мной как с маленькой девочкой, бабуль. Я давно повзрослела. Стала зрелой женщиной, когда вновь почувствовала себя одинокой спустя много лет, — нервно смеюсь сквозь слезы. — Помнишь тот день... я училась в третьем классе. Однажды пришла домой, плакала всю ночь, говорила, что хочу маму. Что всех в школу приводит мать, а у меня ее нет. Вот тогда я чувствовала себя настолько одинокой.
.. Но ты обещала быть мне и матерью, и отцом. Стала ими, не отрицаю. Но буквально на двенадцать-тринадцать лет. Потом и ты меня вычеркнула, бабуль. Потом я и тебе стала ненужной вещью. Потом... — глубокий вздох. — Скажи мне, пожалуйста, что я делаю не так? В чем проблема? Где я совершаю ошибки, что каждый раз остаюсь одна?
Вытираю слезы с щеки, всхлипываю. На той стороне трубки гробовая тишина. А потом я вновь слышу бабушкин голос. Сдавленный такой и...
