Это какое-то сакральное знание, доступное, видимо, только королевской семье…
— Рры! — морф, хранящий молчание всю нашу беседу, оживился и буквально перебил Тирхана своим рычанием.
Да так, что мы едва угомонили волка. Понятно было только то, что волку откуда-то известно то, что неизвестно нам. Но вот сообщить морф нам ничего не может. Рычание никто из нас еще переводить не научился.
— Тогда откуда о ней знает лэдор Геварский? — когда морф перестал рычать, спросила я.
— Полагаю, что ваш муж сболтнул лишнего во время своего визита в Придорожье, но детальнее не обозначил.
А лэдор Геварский понадеялся на мои или твои знания, девочка. Нужно дождаться второго вестника….
— Значит сейчас нам необходимо разговорить Радана и молиться, чтобы эта самая Святая Ночь была не сегодня, а лучше не в ближайшие дни. Потому что моя интуиция буквально кричит о том, что Святая Ночь связана с продолжением рода. Уж не знаю как именно, но…
— Кар!
— Я права? — и когда морф успел ипостась сменить?
— Кар!
— Я знаю вино, от которого Его светлость хмелеет быстрее, — тихо сообщила Люси.
— И в багаже леди Сарвенды, оно было… если вы прикажете…
— Умница, девочка, — похвалил Люси Тирхан, — а я добавлю толику магии в вино. Она не навредит, но уберет тревожность и агрессию, вызванную винными парами.
— Я мигом! — Пообещала девушка, а я мысленно просчитывала сколько времени потребуется Люси для того, чтобы доставить от старосты вино. Примерно двадцать минут. Учитывая, что ужин обычно длится не меньше часа, успеваем.
Вопрос только в том, захочет ли герцог высиживать столько времени с нами за одним столом.
И чем его увлечь, чтобы захотел?
Потому что он не зря так мчался ко мне, ох не зря. И как бы эта Святая Ночь не оказалась сегодня.
— Что ж, пора идти на ужин. — Выдохнула я, глядя как стремительно Люси скрылась за дверью. — Нам нужно продержаться до того, как Люси принесет вино и стараться не злить Его Светлость.
— Справитесь? — учитель коснулся моей руки и легонько сжал ладонь.
— Сделаю все от себя зависящее, но… Интена, предупреди остальных, что план меняется и злить герцога нельзя.
Сегодня никак нельзя.
— Предупрежу.
— Что ж… Идемте.
* * *Герцог кривился, смотрел неприязненно и хлестал вино. Именно что хлестал, а не пил. И чем больше я смотрела, тем сильнее холодело мое сердце от дурного предчувствуя. Так обычно надираются перед чем-то крайне неприятным. Чего не хотят делать, а придется.
И именно так эта скотина надиралась перед тем, как разделить ложе со своей женой.
