Запутаться в проселочных дорогах плевое дело, да еще при полном отсутствии указателей. Часть пути мы проделали по асфальту и бетону, но потом пришлось съехать на проселок. Услыхав, как «Пежо» скребет днищем по земле, я испугалась. Еще сломается тут, не дай бог, что тогда делать? Но верный коняшка отважно справился со всеми испытаниями, мы взобрались на горку, скатились вниз, пересекли по шаткому мостику речушку, свернули в лесок, проскакали по ухабам и вырулили на опушку.
– Вон там, – кивнула Аня, – Песково.
Я посмотрела вперед. Штук шесть покосившихся в разные стороны избушек, невесть откуда взявшиеся лужи и стаи домашней птицы. Забытое богом место.
– Наша избушка вон та была, с зелеными ставнями, – затараторила Аня, – ох и повезло же нам!
– В чем? – для поддержания разговора спросила я, вылезая из машины.
«Пежо» пришлось оставить тут, в деревню вела лишь узенькая, изломанная тропинка.
– Так жить бы нам в Пескове, – частила Аня, – всю жизнь на двор бегать. Здесь-то ни газа магистрального, ни телефона, ни канализации, просто пятнадцатый век! А свет все время отключают, иной раз по неделе со свечами сидят.
Да и мало электричества.
– Как мало? – удивилась я. – Его разве бывает недостаточно?
Аня снисходительно глянула на меня:
– Вы, городские, жизни не знаете! Вон баба Катя купила себе электрочайник, как включает, мигом пробки вышибает. Хочешь чайку вечером попить, гаси все, сиди в темноте, жди кипяточку. Да и телик тут только первый канал берет.
Желаешь другие смотреть, антенну покупай, «тарелку». Так бы и мучились мы с братом, только приехал сюда москвич, ученый, избу хотел купить. Говорит, место здесь уникальное, экологически чистое, мозги хорошо заправляет. Мы и продали ему дом. – Аня тоненько засмеялась. – Теперь свои мозги тут чистит, в темноте, с сортиром в огороде, все-таки некоторые умные дикие дураки!
– Баба Рая где живет? – прервала я ее болтовню.
– Вот там, где крыша прохудилась.
Я побежала по дорожке, толкнула незапертую калитку, подлетела к избе и стала стучать в щелястую дверь.
– Так войдите, – посоветовала догнавшая меня Аня, – небось она не слышит, радио любит громко слушать.
Я пихнула створку, попала в темные прохладные сени, увешанные вениками и уставленные разнокалиберными пустыми банками, вошла в крохотную, всю в тряпках кухню, затем попала в большую комнату и заорала:
– Баба Рая!
Ни звука не раздалось в ответ. Я стала осматривать избу.
