Решив для пущей убедительности «украсить» свой опус, он ничтоже сумняшеся схватил первую попавшуюся вещь, а под рукой оказалась коробочка с интимной принадлежностью, и, не испытывая ни малейших угрызений совести, перекатал текст. Думаю, мерзкий Г. Серебров и не предполагал, к каким последствиям приведет его отвратительный поступок!
Все шишки, как всегда, достались мне. Вот и сейчас следовало похудеть Марго, кто же виноват, что Федор «зазомбировал» Зайку? Ну, угадайте с трех раз! Правильно, я!!!
– Быстро прими меры, – пнула «академика» Маня, – Зая, конечно, дура – так из-за фигуры убиваться – но это уже другое дело.
– Хорошо, – кивнул Федор, – я кое-что придумал, создал новое заклинание, точно сработает. Только оставьте нас вдвоем, дело новое, бог знает, как получится, и еще мне понадобятся две свечки, спички и тарелка, но, предупреждаю сразу, я ее разобью!
– А трупа черной кошки, выкопанной в полночь под виселицей, тебе не надо? – голосом, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался Кеша.
– Нет, – совершенно спокойно ответил Федор, – я не колдун, а рароэнтолог.
Я чуть было не спросила, что это за птица такая, но тут Дегтярев сказал:
– Ладно, пошли, пусть химичит.
Мы вывалились в коридор и встали у двери, напряженно вслушиваясь в тишину, которая царила в гостиной.
– Ну, что там? – шепотом спросила Машка.
– Тише, – шепнул Кеша, – бормочет вроде, эх, не слышно.
– И хорошо, – вздохнула Ирка, – мало ли чего еще с кем стрясется, тьфу, тьфу, уйди прочь!
– Да замолчите вы, – обозлился Дегтярев, – и правда не разобрать.
Као-лао-бао-чао, вроде так!
Не успел полковник закрыть рот, как раздался короткий звук разбившейся тарелки и вой мопса.
– Хучик! – заорала Маня и вломилась в гостиную, мы бросились за ней.
На ковре, между диваном и телевизором сидела Зайка. Вид у Ольги был самый идиотский! Ноги сложены по-турецки, в высоко поднятых вверх руках торчат две зажженные свечки. Чуть поодаль, у батареи, весь усыпанный осколками, плакал Хучик.
– Что ты с ним сделал?! – затопала ногами Маруська, хватая мопса.
– Ничего, – виновато воскликнул Федор, – просто не заметил его, кинул тарелку и прямо в бедолагу угодил!
Быстрым шагом он подошел к Машке, выхватил у нее Хуча и начал поглаживать собачку, приговаривая:
– Милый, тебе больно, прости дурака!
– Смотри, какая у него тонкая душевная организация, – шепнула мне Марго.
– Хучик очень интеллигентный мопс, – согласилась я, разглядывая Зайку.
