Я была готова испытать все муки ада, только бы его руки не скользили по моей коже, а губы не оставляли влажный след от поцелуев…
Передернув плечами, выглянула в окно экипажа.
«Опять очередная таверна. Сколько я сменила их за эти дни бегства? Со счета сбилась. Да и плевать! Теперь я свободна! СВОБОДНА!»
Нет больше этого старика, который был настолько мне отвратителен, что до сих пор при его упоминании к горлу подступала тошнота. Нет ни перед кем никаких обязательств. Да, я лишилась сына, разорвала с ним родственную связь, но тем лучше для него.
В душе он всегда останется моим мальчиком. Он поймет меня. Всегда понимал, как никто другой. Не станет осуждать, чего нельзя сказать об убогой Камери. Эта малахольная не вовремя решила проявить свой характер. Столько лет жила по моей указке, марала руки в крови, а теперь ей видите ли взбрыкнуть захотелось.
— Надо было и с тобой разобраться! — рыкнула приглушенно, злобно смотря в окно. — От тебя одни проблемы! Пусть ты и смогла помочь уничтожить ненавистных мне, но все равно жизнь для тебя слишком великий дар! Ладно, живи! Живи и знай, что все содеянное произошло только благодаря тебе! А зная твое пристрастие к самоистязанию, каждый день покажется адом!
Запрокинув голову, едко рассмеялась, смахивая выступившие на глазах слезы.
Не могла собой не гордится. Так мастерски все провернула. Скорее всего, Алиса и ее отпрыск уже отдали душу богам.
— Да пусть так и будет! От могильного проклятия не скрыться, милая! Где бы ты не была оно найдет тебя! Найдет!
Я знала, что накопившейся внутри меня ненависти будет достаточно, чтобы могильное проклятие набрало нужную силу и мгновенно сразило две выбранные мною цели.
Да, рассчитывать, что иномирянка и ее дочь будут рядом с Камери, когда тьма вырвется наружу, было бы глупо, но меня не смущало это. Тьма найдет свою цель. Точнее, уже должна была найти.
Волновало лишь то, что не было слышно никаких новостей о смерти этой дряни. Мир молчал, будто ничего ужасающего и не произошло, но осечки не могло было быть.
Я знала это. Тьма не ошибается. От нее не убежать.
Поймав свое отражение в стекле окна, недовольно сморщилась. Вместо молодой и цветущей женщины, коей я являлась до недавнего времени, на меня смотрела сморщенная старуха с седыми волосами. Цвет глаз выцвел, говоря о глубокой старости, зубы пожелтели, ресницы и брови стали редкими, словно их намеренно выщипали. Перевела взгляд на свои иссохшие руки…
— Ну и пусть! — выплюнула я.
