Мамочки!
Хорошо, что я не видела его до того, как оно в меня попало!
Я не трусиха, но орган Юдина внушает пиетет.
Еще в больший трепет меня повергают его слова:
– Я сдерживался, потому что не был уверен, что ты выдержишь. Марин, сейчас у меня нет сомнений, что тебя можно покатать, как следует.
Как следует? У меня киска сжимается при одной мысли, как это – как следует? Он же обрезанный… Выносливый должен быть… Во рту пересыхает.
Очнись, Марин! Ползи к черту в ванную!
Пикнуть не успеешь, как уже будешь стонать под этим монстром!
Я активнее перебираю локтями и все-таки вырываюсь из хватки Михаила.
Бросаю на него победный взгляд, и понимаю, что только раздразнила кое-кого.
Пискнув, я драпаю в ванную.
Я уже совсем не такая смелая, как прежде. После того, как Юдин меня ублажил, сопротивляться ему мне будет сложнее.
Я бурно кончаю, даже когда он только пальцами меня, а уж членом… Дьявол!
Кто же знал, что он так развратен и опытен!
Совсем свежие воспоминания подкидывают картины того, насколько опытен, и по телу прокатывается горячая волна.
Разложил за пять минут, через десять был во мне, а я только довольно стонала, пока он буравил мою дырочку! Кошмар!
Смотрю на себя в зеркало, и ни следа стыда или раскаяния на лице не нахожу.
Только сытое лицо удовлетворенной дважды женщины.
И глаза с дурнинкой.
Я забираюсь под душ, смываю с себя следы такой внезапной страсти, и руки сами повторяют движения Юдина: от груди через живот и к…
Дверь распахивается.
– Я вовремя, – одобрительный голос Михаила застает меня врасплох.
Ять! Вот так вот привыкать жить одной. Запираться даже в голову не приходит.
– Я почти все, – заполошно машу на него руками.
– Да я вижу, – его горящий взгляд блуждает по моему телу. – Принес тебе шкуру, леопардица.
В руке Юдина зажато то самое неглиже.
– А трусы?
– А зачем они тебе? – искренне удивляется он. – Это же неудобно.
С этими словами Юдин вешает добычу на крючок и забирается ко мне под струи.
Сразу становится тесно, неудобно и очень волнительно. Михаил занимает очень много места, и как-то само собой оказывается, что я прижата огромным телом к прохладному кафелю, и в живот мне упирается набирающий твердость член. С каждой секундой моя решительность тает.
А еще мне хочется наконец-то исследовать этого шикарного самца.
Там в постели он не дал мне проявить хоть сколько-нибудь инициативы.
