Я встала, прошла по коридору и остановилась перед застекленной кухонной дверью. Иволгин спал на животе, обхватив подушку руками и положив голову набок. Его веки и ресницы были спокойны и недвижны, но на лице застыло страдальческое выражение."
"— Господи, как же тебе больно! — прошептала я, прикоснувшись пальцами к холодному стеклу. — Но я помогу, честное слово… Может, и в самом деле вернется к тебе эта стерва? Кто знает?
Несмотря на то, что до меня тут же дошел весь смешной и нелепый пафос сказанного, жалость к самой себе и восхищение собственным благородством все равно жарко прихлынули к сердцу.
В ванной мне плакалось особенно сладко. На диван возвращаться не хотелось. И все же я в конце концов приплелась обратно в комнату, твердо и не без гордости решив, что Анастасия Суслова конечно, идиотка, но ради счастья любимого личным счастьем можно и нужно пожертвовать…
* * *Наутро Иволгин, видимо, решивший взять ситуацию в свои руки, был гораздо более деятелен и бодр. От вчерашней нервной депрессии не осталось и следа.
Разве что только какая-то спортивная злость, горящая в сухих глазах?
— Одевайся, пора! — крикнул он мне с порога комнаты. Я, едва успевшая продрать глаза, торопливо подтянула одеяло к подбородку.
— Да не собираюсь я на тебя смотреть, Боже мой!..
«Естественно! — подумалось мне. — Вот на свою Настю ты посмотрел бы с удовольствием. Хотя там и смотреть не на что: «идеальный балетный верх» — на грудь никакого намека!.. Зато я гожусь только на то, чтобы вместо нее пахать!»
Настроение было препаршивым.
Казалось, что меня вчера вываляли в какой-то грязи, да так и забыли отмыть. Может быть, это приглушало радость от того, что Алексей рядом, а может, ее и не было вообще, этой радости, — одно удивление, непонимание и ощущение того, что все это происходит не со мной.
Пока он курил на кухне, я вылезла из ночной сорочки, переоделась в традиционную водолазку и джинсы, забрала волосы на затылке и скрутила их в узел. В общем, перед его светлыми очами явилась олицетворением боевой подруги, не знающей слова «кокетство» и понимающей, что дело — прежде всего.
Сигареты лежали рядом с ним на подоконнике.
— Можно? — Я потянулась за пачкой. — А то ведь я вчера так курить и не попробовала. Вдруг уже сегодня умение демонстрировать придется — расколюсь, как неопытный разведчик!
— Настя, — он посмотрел на меня печально и немного осуждающе, — обязательно заставлять меня чувствовать себя сволочью?.. Я ведь просто прошу тебя помочь. Не требую, не принуждаю.
