«Мужчина — он и есть мужчина! Не постирал и повесил на плечики», — ласково подумала я. И переполнилась восторгом от собственной, почти материнской снисходительности.
Уборка здесь, конечно, требовалась генеральная. Мне мгновенно представилось, какой порядок можно будет навести к возвращению Алексея! Как изменят вид комнаты элементарно отглаженные шторы и, естественно, живые цветы, пусть даже стоящие в баночках из-под майонеза. Впрочем, на все про все у меня еще было два дня. А начинать имело смысл только завтра. Поэтому я выключила везде свет, закрыла дверь на два оборота и, сев на автобус, поехала к метро.
Жанна Викторовна уже была дома.
— Ну и как? — спросила она прямо с порога.
— Вы не поверите! — Я кинула в угол пластиковый пакет и начала расшнуровывать парусиновые туфли.
— Отчего же не поверю? Давай рассказывай!
— Ну, во-первых, я от вас уезжаю…
Во-вторых уже не понадобилось, потому что моя хозяйка, постояв секунду с полуоткрытым ртом, всхлипнула и быстро ушла в комнату. Когда я вбежала вслед за ней, Жанна Викторовна плакала, упав ничком на диван.
— Я так и знала! Так и знала! — приговаривала она, перемежая слова с рыданиями. — Ведь чувствовала, что так и получится… Ну скажи, чем тебе здесь плохо? Я же к тебе как к дочери! Ты же мне как родная стала.
— Жанночка Викторовна, миленькая, ну что же я могу поделать? Все так странно вышло…
— Что странно? Что в театр тебя взяли и жилье дали? Так ты разве не за этим туда сегодня ехала?
— Да в том-то и дело, что никто меня еще никуда не взял.
— Я неуверенно погладила ее по вздрагивающим плечам. — Их сейчас нет, они на гастролях. А администратор меня в квартиру к Леше поселил.
Хозяйка выпрямилась так резко, что диван скрипнул сразу всеми своими пружинами.
— Ты что, девочка, последние мозги потеряла? — Она и в самом деле посмотрела на меня как на душевнобольную. — Ты что, думаешь, вот так в дом к нему влезешь, он тебя и полюбит сразу? А в театре что о тебе подумают? Только приехала и сразу к одинокому мужчине в квартиру просится?
— Да никуда я не просилась.
Этот Сергей, который администратор, сказал, что Иволгин меня ждал… Он думал обо мне, Жанночка Викторовна! Он все понимает, знает, что я его люблю, и, может быть, сам меня немножечко любит!
— А пока там, у себя, танцевали, он, значит, виду не подавал?
В голосе хозяйки явственно слышался подвох, но в чем его смысл, я пока не понимала. Жанна Викторовна тем временем почти успокоилась и теперь взирала на меня сочувственно и насмешливо.
