— Попробуем обойтись без этого. Тебе, как понимаю, очень боязно попасть от меня в материальную зависимость, ведь так?
Больше за всю дорогу о деньгах мы не заговаривали…
У ворот особняка он вышел из машины, о чем-то поговорил с охранником. Тот набрал номер по сотовому, и через минуту створки ворот разъехались.
— Ты пока посиди в машине, — сказал Антон, выруливая между деревьями. — Я решу кое-какие вопросы. И, если все получится, тебя позову…
Вернулся он минут через сорок.
Я за это время успела уже вся издергаться. Тем более что по дорожке, ведущей к служебному входу, одна за одной проходили наши девчонки. Почти все меня замечали, но к машине из деликатности не подходили. Одна только Кристинка сжала обе руки в знак солидарности и изобразила лицом нечто вроде: «ничего, подруга, терпи! будет и на нашей улице праздник!» Впрочем, памятуя о том, как она иллюстрировала шизоидный смех, это можно было истолковать как угодно…
Антон вернулся и постучал по стеклу согнутым пальцем:
— Настя, на выход!
— Что там? — спросила я одними губами.
Видимо, глаза мои расширились от тревоги и ужаса, потому что он рассмеялся:
— Да ничего. Все нормально. Пойдем уже…
К моему удивлению, Константин Львович пребывал в чудесном настроении или просто «держал лицо». Если да, то он был прекрасным актером.
— Присаживайтесь, Настенька, — он кивнул на кресло, а сам открыл бар в стене и достал оттуда бутылку коньяка.
Я с тревогой и непониманием следила за его действиями. Хозяин тем временем разлил коньяк в три рюмки.
— Спасибо, мне не нужно. Я за рулем, — покачал головой Антон, стоящий за спинкой соседнего кресла.
— Ну, не буду настаивать… А вы, Настенька, выпейте, и давайте забудем все обиды, которые произошли из-за досадного недоразумения.
Чокаться он, к счастью, не предложил. И я отпила из рюмки, почувствовав на языке терпкий и почему-то немного шоколадный вкус.
— Вернемся к нашим баранам… — продолжил Константин Львович, усаживаясь за стол. — Случай, конечно, вышел глупейший. Я даже не знаю, почему получилось, что вы настолько неверно меня поняли?.. Да, я был в плохом настроении, поэтому, наверное, выглядел угрожающим и мрачным.
