А что оставалось делать теперь? Повернуться к нему и сказать: «Да, это я дарила вам цветы!», чтобы услышать в ответ: «Господи, неужели ты меня и в репетиционном классе настигла! Где-нибудь вообще есть от тебя спасение?» Или, может быть, лучше соврать, удивленно округлив глаза: «Какие цветы? Вы меня с кем-то путаете!»
— Да, это я дарила вам цветы, — сказала я просто и грустно. — Только это было очень-очень давно…
— Слушай, а зачем ты это делала? — Он подпер рукой подбородок и взглянул на меня с веселым интересом.
— Поспорили с одной девчонкой, — неожиданно легко сорвалось с моего языка.
— А-а, — Иволгин на секунду задумался. — А я думал…
Заканчивать фразу он не стал, поднялся с пола, отряхнул тренировочные брюки. И я была ужасно благодарна за то, что не последовало банального продолжения «а я думал, что ты в меня влюбилась».
Надежда Ивановна на несколько минут вышла из класса, объявив небольшой перерыв. И в это время прискакала Настя Серебровская, хорошенькая, веселая, румяная с мороза. Скинула беличий полушубок, размотала ангорский шарфик, поднесла озябшие руки к батарее.
"
"— Ну как? Получается что-нибудь? — спросила она, как-то мимоходом и по-товарищески чмокнув Алексея в щеку.
— Да получаться-то получается. Но не мешало бы, чтобы и ты посмотрела.
— Давайте! — Она потерла ладонями щеки и подышала на пальцы. — Давайте-давайте, чего стоите, мышцы студите?
Когда мы показали несколько моментов, Серебровская пожала плечами:
— По-моему, все нормально. Не знаю, что тебе, Леха, не нравится?
— После тебя как-то непривычно, — он улыбнулся одними глазами.
— Вроде бы она и легкая, и удобная, а что-то не то…
— Ничего удивительного! Во-первых, она прыгнуть как следует боится, но это, сам же знаешь, пройдет. А во-вторых, сколько у нас с ней разница в росте? Сантиметров десять, наверное? Не меньше?
И в самом деле, миниатюрная Серебровская едва-едва дотягивала до полутора метров, я же была все метр шестьдесят, что по общечеловеческим меркам считалось малорослостью, а вот по балетным — отнюдь нет.
— Маленькая ты моя кнопка! — легко рассмеялся Алексей и ласково погладил Настю по голове. А мое сердце зашлось от пронзительной, тоскливой зависти.
Вечером Серебровская посоветовала мне сходить на репетицию «Конька-Горбунка». Иволгин, вместо заболевшего Вершинина, должен был танцевать с довольно длинненькой Людмилой Ушаковой.
— Посмотришь, как работают они в паре. Может, что-нибудь для себя заметишь, — говорила она, натягивая узкие кожаные перчаточки.
