Обещаю! А ты сегодня же скажешь всем девчонкам, что соврала — просто так, по злобе, под плохое настроение… В общем, это уже твое дело, как выкручиваться. — А с чего ты взяла, что я соврала? — Вероничка несколько высокомерно приподняла левую бровь.
— С того, что твой Юрик просто не мог такого сказать. Это я знаю точно.
— Ты его допрашивала, что ли? Вот сумасшедшая!
— Его не его — тебя не касается! И вообще…
— Да ладно тебе! — Артемова неожиданно миролюбиво похлопала меня по руке. — Ну, ляпнула, не подумав… А Юрик правда говорил про кого-то из балета, только фамилию не называл… И потом, я даже не предполагала, что ты поверишь.
Обозлилась просто вчера и на Гошу, и на тебя… Ну, извини! В самом деле, извини… Я рада, что твой мальчик оказался нормальным. Можешь танцевать с ним любовь!
На том мы с Вероничкой и разошлись. А перед самым началом урока, когда все девчонки уже собрались в классе, а Гоши еще не было, она вдруг громогласно объявила:"
"— Милые дамы! У меня есть для вас очень важное сообщение.
Вчерашняя информация о том, что артист балета Алексей Иволгин — «голубой», оказалась ложной. Суслова все лично проверила и клянется, что он нормальный мужчина!
«Дамы» захохотали. Я собралась разозлиться. Но Артемова только легко махнула рукой:
— Ну, если ты и сейчас обидишься, то будешь дурочкой. Это же шутка!.. Всем понятно? Повторяю для глухих и дураков: шу-тка! Ничего Суслова пока еще не проверяла, у нее все впереди… Спасибо за внимание, товарищи!
* * *А потом была такая работа, по сравнению с которой ужасы про «восемь часов у станка» стали казаться детскими сказочками.
И в самом деле, почему бы не простоять восемь часов у гладкой, отполированной палки, старательно повторяя классический экзерсис?
— Настенька, это же Жизель! — втолковывала Надежда Ивановна, меряя мелкими, нервными шагами класс. — Жизель — это любовь и страдание… А вы выполняете простую последовательность прыжков. И, надо сказать, не слишком чисто…
Я, взмокшая и усталая, с нервно подрагивающими коленями, стояла на середине огромной, пустой комнаты, и сердце мое огромным молотом колотилось сразу во всем теле.
— Еще раз выход… Еще раз сцена знакомства! — командовала Третьякова. — На опорной ноге устремляемся ввысь и… Колено твердое! Не проседай, не проседай! А ручки мяконькие, и локотки округлые…
Желанная Кончита была, естественно, отложена в долгий ящик.
