Я выдохнула с облегчением, что всё обошлось, но всё равно в тревоге обернулась на дом, в недрах которого скрылись генерал и Егор. Чувствовала, что настоящий разговор будет проходить там.
***Егор
Суровый взгляд Аркадия Яковлевича напротив нервировал, но я смотрел ему глаза в глаза. Трусов никто не любит, а я привык отвечать за свои поступки всегда. Сам.
Он молча отодвинул задвижку под столом, а затем на его поверхность легла папка. Генерал кивнул, чтобы я полистал, и я не стал тянуть. Предполагал, что там увижу. Настоящую информацию о том, что Катя мне не дочь, а племянница Алёны, и что отношений несколько лет назад у нас с пигалицей не было.
Мы ведь и знакомы-то не были.
– Значит, СМИ не врут, Егор? – спросил он сурово, сдвинув вместе кустистые брови.
Я набрал больше воздуха в легкие и начал нелегкий разговор.
– Вы же знаете, в них всегда есть доля истины, умноженная на многократное вранье. Разве они могут знать, какие чувства люди испытывают друг к другу?
– А при чем тут чувства, Егор? Ближе к делу.
Я тебя по фактам спрашиваю. Бабские розовые сопли нам зачем обсуждать?
Тон генерала не предвещал ничего хорошего. Он явно не успокоится, пока не сдерет с меня три шкуры.
– Скажу предельно откровенно, изначально я предложил Алёне фиктивный брак, протягивая руку помощи в удочерении племянницы.
– Альтруистом заделался, Егор Романыч? – хмыкнул он.
Я помрачнел еще больше, спуску мне генерал не давал, но я обещал себе быть предельно честным с суровым военным.
– Не буду врать, я в самом деле преследовал свои личные цели.
Все знают, что вы уважаете семейных людей…
– И ненавижу ложь! – припечатал Аркадий Яковлевич. – На что ты рассчитывал, Егор? Обманывать меня сколько времени собирался? Девчонку в свою ложь втянул, ребенка малолетнего. Ты где их откопал?
– В участке. Они попали в сложную жизненную ситуацию. У Алёны могли отобрать ребенка. О ней некому было позаботиться, а я… Шутка ли, влюбился под сорокет как мальчишка, – качнул головой, меня пробило на сентиментальность. – А Алёнка моя ведь трусливая, как заяц, по-другому не согласилась бы играть роль жены, только ради Екатерины согласилась.
– Хорошо, тут я понял, – генерал махнул рукой, пресекая мои слова. – Ты спас ее, а она тебе услугу оказала. Но ты ребенка официально удочерил. Зачем?
– У нас с Алёной в будущем появятся дети, я не хотел, чтобы окружающие делали между ними различия. Я люблю Катюшу как собственную дочь и не позволю, чтобы ей тыкали в лицо, что я ей неродной. Я ее отец.
