"
"Машина затормозила около здания больницы и водитель, выйдя, открыл дверь мне, а потом и Роману. Молча зайдя в приемное отделение, мы направились к администратору.
Ванюшу быстро осмотрели и положили в отдельную палату на третьем этаже пульмонологического отделения. Пока сыну делали обязательные анализы, я находилась с ним, погруженная в свои мысли, но, когда Ване поставили капельницу и он уснул, меня попросили выйти.
На диванчике перед палатой, обхватив голову руками, сидел Роман. При моем появлении он встал на встречу, но не найдя что сказать, судорожно выдохнул и отвел глаза.
– Рассказывайте, – попросила я, присаживаясь на диван.
Почти в течении часа Роман сбивчиво рассказал историю моего рождения и его отношений с теткой, а теперь, как оказалось с моей матерью.
– Но как вы узнали? – глухо проговорила я, пока не понимая, как реагировать на открывшуюся правду.
– Мирон провел масштабное расследование, – усмехнулся Роман, – Любит ведь тебя…
– Все сложно… – замялась я, но он меня перебил.
– Ты не представляешь, что он сделал для нас всех, дочка, – произнес Роман, а я невольно вздрогнула от такого обращения.
Хотела что-то ответить, но к нам из Ваниной палаты вышла доктор, лет сорока.
– Я Анна Владимировна, – представилась она, – Лечащий врач Вани. Нам нужна его медицинская карта.
– Да, конечно, – кивнула я, доставая из сумки привезенную Романом папку с документами сына.
Потянула за резинку, закрепляющую уголок пластика, но она, лопнув, щелкнула меня по пальцам, и от неожиданности я выронила папку, и все документы разлетелись по полу.
– Я помогу, – подскочил Роман и начал собирать разлетевшиеся бумаги.
– Вот карта, – подала я нужную тетрадку врачу и потянулась за непрозрачным файлом, из которого выпало пару бланков.
– Что это? – перехватил Роман какую-то страницу и, пробежав глазами, с нескрываемым удивлением протянул мне.
– Я не знал, что у вас все так сложно, – извиняющимся тоном произнес он, а я непонимающе уставилась на документ.
Это была анкетная страница из медицинской карты, на которой большой скрепкой была закреплена фотография Мирона.
Ниже в табличке были вписаны показатели состояния здоровья и анализов, а еще ниже был приклеен стикер с надписью от руки: «инсеминация, дата и время». От неожиданности я чуть не села на попу прямо на месте, потому что эту дату я не забуду никогда.
– Он отец Вани? – осторожно спросил Роман, а я почувствовала жуткое головокружение.
– Что с вами? – подскочила к нам, вышедшая из Ваниной палаты доктор.
