Стэндиш не пытался отозвать демона – похоже, сейчас охотника устраивало то, что меня охраняют.
Утром я испросила у капитана дозволения искупаться. Тот немного подумал и согласился. А затем несколькими пассами установил вокруг реки сигнальное заклинание и ушел. Я сбросила одежду и, наконец, смогла рассмотреть себя. От раны на животе остался тонкий белый шрам, который не доставлял никаких неудобств. Следы других ран практически исчезли. Значит, я была права – каким-то чудом во сне я смогла применить то, что читала в эльфийской книге.
И золотая искра помогла мне излечиться.
Я с удовольствием вошла в ледяную воду и долго плескалась в ручье. А когда повернулась чтобы выбраться из воды, то обнаружила, что не одна. Стэндиш стоял на берегу и держал в руках какой-то сверток.
Я стояла по шею в воде, но его присутствие неприятно удивило. Я холодно спросила его:
— В чем дело?
— У меня кое-что есть для тебя, – бесстрастно сообщил охотник. – Думаю, сейчас это будет к месту.
С этими словами он положил сверток на камень рядом с моей одеждой, развернулся и ушел.
С минуту я слушала отдаленные голоса солдат и своих друзей, а затем создала поисковое заклинание. Охотник ушел. Только после этого я медленно вышла из воды. Меня разбирало любопытство. Что же принес Святой?
Глава 8. Старый товарищ
Я осторожно развернула сверток и не поверила своим глазам. Святой принес мне кимоно. Черное, с широкими рукавами, которые едва не доставали до земли, и вышивкой из золотистых пионов. К нему прилагался золотистый парчовый пояс с узором из мелких цветов.
Поверх него лежали две длинные шпильки для традиционной рибенской прически, снова с золотыми пионами.
Забыв обо всем, минуту я смотрела на это великолепие и теребила медальон в виде медного пиона у себя на шее. А затем начала неспешно одеваться. Про обувь Святой тоже не забыл – я с удовольствием надела местные сандалии. После этого я быстро собрала белые волосы в пучок с помощью шпилек и сунула за пояс катану духа. Для подобного одеяния она не была предназначена.
Но в своей прошлой жизни я носила ее всегда в знак того, что я старшая дочь, и наследую отцу.
Когда я вышла из-за кустов, на несколько мгновений все на поляне потеряли дар речи. В глазах мужчин, обращенных на меня, был восторг. Кубо первым справился с собой и придал лицу суровое выражение, но вынужден был признать:
— Держитесь как чистокровная рибенка.
Я одарила его легкой улыбкой и не стала ни подтверждать, ни опровергать его слова.
