Любой твой каприз.
- Ненавижу тебя... - женщина заплакала. Тихо, еле слышно всхлипывая.
- И все же в одном ты была права, - вдруг усмехнулся Феликс.
- В чем? - она как будто притихла.
- Что мне может понравиться в клинике.
Удивлять. Менять тактику. Дезориентировать.
- Что?? - подняла голову женщина.
- Я ухожу, Лариса. Давай мы простимся мирно.
И снова всколыхнулось пламя вражды.
- Ты сам первый затеял войну!
- Нет. Просто немного воспитания Ромке было полезно.
- Ты завещание переписал! Ты его всего лишил!
- А ты читала мое новое завещание?
- Нет! - зло бросила она и высморкалась.
- Ты же всегда проворачивал сам свои делишки, никого не ставя в известность.
- Ты тоже много чего проворачивала, Лариса.
Повисло молчание.
- Неужели ты хочешь сказать, что все это время любил меня? - спросила она наконец.
Так, будто ни о чем другом не говорили.
- А как ты думаешь, почему еще я жил с тобой?
Глава 78
Он почти не врал сейчас. Потому что... кто поймет, что творится в голове у мужчины? Ведь и любить-то можно по-разному.
Он терпеливо сносил все её выходки и капризы. Знал, что у нее были любовники, и не подавал вида. Он баловал её, заваливал деньгами. Он вырастил её сыновей, как своих. И, мать его, он их по-своему любил. Да, любил!
Так что да, Фелик почти не врал ей.
- Я ухожу, Лариса. Отхожу от дел. Не знаю, сколько мне осталось. Но эти годы я проведу в пансионате при клинике.
- С ней?
- Какая тебе разница, с кем, если ты все равно больше обо мне не услышишь? Да и сколько мне осталось жить? Зачем мучить тебя и себя, зачем перетряхивать наше грязное белье перед всем миром? Ты же знаешь, если пойдет война, ты НЕ выиграешь.
Выбирай. Но учти, больше такого щедрого предложения с моей стороны не будет.
Казалось, он на расстоянии ощущал обуревавшие бывшую жену чувства. Она была сейчас как дикий зверь, который решает, грызться на смерть и сдаться на милость победителя. Он взял е в кольцо, но оставлял выход.
- Я ведь скоро уйду, - проговорил Феликс. - Очень скоро уйду из твоей жизни.
И ты можешь объявить всему миру, что я спятил. Я тебе разрешаю. А если хочешь, можешь даже сказать всем, что я умер. Поставить гроб в гостиной и оплакивать меня.
Горький издевательский смех сорвался с её уст. Серов знал, что такая перспектива вполне устроила бы его жену. А впрочем, кто знает, что может устроить женщину, всю жизнь жившую одним желанием отомстить ему?
- Видишь, я даю тебе все, чего ты хочешь, - он развел руками и приложил их к губам.