Моих денег и связей хватит купить не только полицию, но и весь этот город с потрохами!
Она отступила и театрально отряхнула руки. Смотрела на меня с такой смесью злобы, ненависти и безумия, что я лишь усилием воли оставалась на месте и не бежала позорно, чтобы спрятаться.
- Ни мой отец, ни Антон… ни кто бы то ни было, меня не остановят. Мне плевать на контракты, которые могут сгореть, плевать на возможные скандалы. Ты и так жила за мой счет все это время, тварь… Я давала твоему мужу деньги, квартиры и машины. Я! А ты спала с моим мужиком.
Только сейчас - все. Узнаю, что он крутится возле тебя снова - я за себя не отвечаю.
Она развернулась и ушла. Цокот ее каблуков еще долго звучал у меня в ушах. И даже когда машина Анны Лемешевой скрылась с глаз, я так и продолжала стоять, словно вкопанная.
А когда пришла в себя, достала телефон и написала Адаму:
«Прости, я опоздаю на работу сегодня. У меня проблемы».
22
Антон перекладывал с места на место бумаги в сейфе, рассеянно просматривал их, клал обратно, чтобы потом снова взять и, точно так же пробежав беглым взглядом, положить на место.
Его мысли были сосредоточены на том, что, как снежный ком, вдруг навалилось со всех сторон.
Сначала приступы этой идиотки, которую порой хотелось придушить собственными руками. Потом - Лемешев, чтоб его черти драли! И какого хрена он вообще влез туда, где его не ждали?
Жизнь Семиверстова летела в трубу. Весь уклад, в котором ему, в целом, было весьма комфортно существовать, превратился в ничто. И как с этим всем совладать и вырулить все обратно, он не знал.
Ощущал лишь, что до одури боится потерять Милу. Или просто удобную жизнь рядом с ней? Впрочем, если одно без другого существовать не могло, какая, к чертям, была разница, как обозвать то, чего он опасался лишиться?
Пока пришлось взять паузу. Кто-то назвал бы это бегством, но Антон твердо решил - он просто выждет, пока все чуть подуспокоится. Даже если для этого и придется играть роль того, кто выбрал Анну Лемешеву. Кто все же оставил позади тринадцать лет жизни с той женщиной, с которой ему было хорошо, и решил дальше существовать с истеричкой.
- О! Ты дома! - послышался хрипловатый голос Ани.
Семиверстов оторвался от бумаг, которые так и просматривал ничего невидящим взглядом, хмыкнул. Определение, прозвучавшее из уст Лемешевой, ему не нравилось. И она об этом знала.
- Это не мой дом, и ты в курсе данного факта, - сообщил он ей холодно.
- В тот, который я тебе подарила, переезжать ты отказываешься.
